Красавчик Капуста.
Тщеславный и громкий, но пустой Чобано — будет говорить, пока не охрипнет.
Сдержанный Боша — хороший муж, прекрасный отец и умный коммерсант.
Червонец — ленивый и недалекий. Наивно-хитрый. Вся его хитрость видна насквозь, словно у ребенка. А ему уже за тридцать.
Вспыльчивый Гутуйо — «библейский пророк».
Артистичный Амбрэл.
Энергичный Жаркой — к любому человеку найдет он подход, расположит к себе. А чем? Да ничем! Никак не сформулируешь.
Интеллигентно-элегантный Пико — тактичный, настойчивый.
Сын его, Кореец, похоже, унаследовал лучшие черты своего отца.
Черана…
Березка — такая смелая и впечатлительная. Она говорит: «Я ругаться не люблю, а все равно ругаюсь». Не держится в ней ни добро, ни зло. Все отдает. Легкий характер. «Наши до конца жизни проклинают, если кто-то их обидел, а я покричу — и вся злость прошла, зачем я кричала? Не могу я сердиться!»
Возможно, образы этих людей мне в чем-то дороже, чем сами люди. Возможно, это вообще мое, мой способ видеть. Воплощение всегда уступает замыслу. В нем слишком много наносного, искаженного, больного и слабого. А образ — чист. Как лик любви. Как сама красота.
Мне пора домой. А то опоздаю на последний автобус.
— Как у вас «до свиданья»?
— У нас нет «до свиданья». Говорят — дьжя дэвлэс, иди с Богом, — отвечает Бабуся.
Женико напутствует:
— Там у нас собака — ты осторожней.
— Кусается?
— А как же!
Лохматый пес вылезает из будки и виляет хвостом.
— Бахтале-зурале!
Зловещие мертвецы
Эту статью я сначала задумывал как комментарий к «Формуле Всего» — роману, который написал в соавторстве с Евгенией Варенковой, однако этнография, изложенная ниже, мне показалась примечательной и самоценной, даже вне связи с «Формулой».
Немного про роман: «Формула Всего» — цыганское фэнтези. Идея родилась из моей обиды за цыганскую нечисть — столько книжек написано про орков и троллей, а мули и Какаранджес остались в стороне! Чем они хуже?! Я решился исправить, так эти герои оказались в книге. Здесь привожу их фольклорные истоки.
Итак, Какаранджес — это род домового, известен крымам[56]. Ивановский этнограф Вадим Торопов рассказывает следующее: «Маленький, страшненький, с горящими глазами, весь покрыт черной шерстью. Ростом 30–40 сантиметров. Обычно живет на чердаке дома. По ночам, накануне цыганских праздников, он ходит и смотрит, все ли хорошо приготовила хозяйка. Если посуда оказывается грязной, Какаранджес может ее разбить или разбросать. Больше всего на свете он не любит беспорядок и строго наказывает. Нерадивую хозяйку тянет за волосы. Проверив дом, он идет в места, где цыгане занимаются кузнечным делом. Если там тоже все убрано не так, как должно это быть, Какаранджес говорит: “Зыц ми бул скорийа” (“Бзди моя попа шлаком”), после чего утром вся кузница завалена окалиной и шлаком. То же самое в хлеву — Какаранджес может измазать животных их же навозом или, выдоив корову, разбрызгать молоко по полу и стенам. Иногда на нем есть красная шапочка. Если ты ее увидел, сразу хватай — наденешь на голову и станешь невидимым! Тем, кого любит, Какаранджес может открыть землю и показать место, где зарыты сокровища. Образцовых хозяев он также награждает — может кинуть в горшок или в ведерко золотую монетку». Впрочем, это бывает редко, потому что Какаранджес — ужасный скряга, и в наши дни золотых монеток от него не допросишься, хотя шлак он раскидывает и бьет посуду почище прежнего!
В городе Вичуга Ивановской области у русских цыган тоже жил домовой. Хозяева оставляли ему на ночь сигареты, а он за это никого не трогал.
Бабушка Мария (из котляров-сербиян) говорила мне так:
— В каждом доме есть домовой!
— Да ладно?
— Честно!
— А у нас в доме нет домового! — парировал я.
— Значит, он не лупит! Есть домовые, которые лупят. Если ему не нравится хозяйка, то он ее каждую ночь бьет! Она утром встала — у нее синяки. Этот дом значит надо освобождать от домового, от нечистой силы.
Прообразом травницы-знахарки Заики послужила Э-баба э-лимбуто (Заикающаяся баба). В цыганском фольклоре она заменяет Бабу-ягу, а весь эпизод с ней вырос из легенды о том, как вернулся из долгой отлучки цыган к жене, сели они кушать, а со стола упала ложка. Цыганка нагнулась ее поднять, смотрит, а у мужа не ступни, а копыта! У цыган есть поверье, что мертвецы сами по себе ходить не умеют, а если покойник все-таки ходит, это значит, в него вселился черт и двигает изнутри его мертвым телом, как марионеточник — тряпичной куклой, дергая за нитки.
Лешего цыгане называет Вэшитко, лесной отец. Он такой же, как в русских сказках, но с конской головой. В таборах говорят: «Отец лесной заржал, путь цыгану указал». Вэшитко вообще к цыганам расположен — от волков защитит, за конями присмотрит, от жандармов укроет. Молодым девушкам он иногда является в образе парня «красоты невозможной, и кто ни проедет, остановится на него смотреть», а он в это время бросает им деньги. Вэшитко добрый. Есть даже присказка: «Дал лесной отец цыгану кнут, а в кнуте его счастье».
Панитко (Водяной) будет поопасней, но его легко умилостивить, угостив куриными яйцами. Он их обожает. Кто Панитко накормит, и в самой бурной реке не утонет. Если русалки к нему не прицепятся. Впрочем, русалки губят только парней, а цыганочек не трогают за то, что они русалкам гадают. Но бывает и другое.
Умерла в деревне некрещеная девушка. Ей было семнадцать лет. После смерти она стала русалкой и поселилась на дереве рядом с домом. Хозяева очень ее боялись. Она накликала на них неудачи. Корова сдохла. Гости перестали ходить к ним.
Шел однажды мимо один цыган. У него была Сила. Неизвестно, от кого он ее получил. Сила передается через мизинец. Человек с Силой может ее подарить любому — родственник, не родственник, знакомый, не знакомый.
Этот цыган предложил хозяину избавить его семью от русалки и спросил, чем они его смогут отблагодарить.
— Чем сам попросишь! — ответил хозяин.
Цыган попросил вороную лошадь, пошел к тому дереву, ухватил русалку за хвост, стащил на землю и живую похоронил. Больше она никому не мешала.
В современных городах русалкам вообще некуда податься. Одна из них даже поселилась в отхожем месте частного дома. Старая цыганка сказала хозяину так, чтобы он нужник не откачивал, «а то потревожишь». Я в этом доме гостил не раз, но русалки не видел, что, может, и к лучшему, иначе романтический образ Русалочки, созданный Андерсеном, навек бы вытеснил образ куда более несчастный и приземленный.
Помимо русалок еще есть лесовицы. Они живут в дуплах, и все — красавицы. Один цыган повстречал такую и влюбился. Кровь закипела! Целовал и ласкал он ее всю ночь, а она ему от страсти все губы съела. Когда он опомнился, начал горевать: как же я, безгубый, людям покажусь? — лесовица сжалилась и на заре показала ему клад. Цыган разбогател, как великий князь, но губ не вернул.
Лиха беда начало! Вы пойдите на болото, в самую глушь, где пни да коряги, где и птиц не слыхать, — там ведьмы глумятся, старухи сморщенные: какая с хвостом, а какая с бородой! Дьявол ее наградил по-дьявольски, и ведьма от этого живет три жизни вместо одной. Силой взгляда она может сделать человека бессчастным. Сердце ее злое, а на языке мед змеиный. Своих гостей ведьма угощает особым студнем, который варит из чертячьих хвостов и копыт. Если ей надо, может прикинуться обычной женщиной. В этом случае распознать ее можно на службе в церкви: там она будет стоять со свечкой за спиной у жертвы и что-то бормотать — наводить порчу. Есть еще один признак. Цыгане считают, что ведьмам присуще «какое-то не такое» выражение глаз. С более точным определением они затрудняются, сходясь на том, что маскироваться и водить за нос нечистая сила умеет лучше всех.
Заехал как-то знающий цыган в одну деревню переночевать. Хозяйка ему возьми да расскажи, что живет у них ведьма, но никто не знает, кто она такая. «Я узнаю», — пообещал цыган и сладко заснул. Наутро пошел он по деревне смотреть. Видит: черная кошка бегает, в руки никому не дается, коты ее обходят, как собаку злую. Подозрительно. Попытался цыган эту кошку поймать, она — в кусты. Так бы и сбежала, но цыган знал одну секретную молитву. Произнес ее вслух, и отнялись у кошки лапы. Цыган ее на поясок посадил да поволок в кузницу. Там он подковал эту кошку маленькими подковками и отпустил на все четыре стороны. На следующий день вся деревня в шоке: одна уважаемая женщина проснулась, а у нее на ступнях и ладонях подковы прибиты! Значит, это она в кошку превращалась, и она была ведьмой. Убили ее и, когда в гроб клали, вколотили в грудь кол — от греха подальше.
Есть у цыган и свой Змей Горыныч — Ашдахáз. Это целая порода многоглавых крылатых змеев. Одни из них дикие, и тогда приближаться к ним опасно, а есть ручные — на них цыгане передвигаются точно так же, как Иван-Царевич на Сером Волке. Большинство ашдахазов живет в пещерах и занято тем, что охраняют некое имущество — возможно, клад, а возможно, какую-то магическую вещь.
