вам объяснит! И спускайтесь уже, ради Даждьбога, с лошади. Государь не может вас и тут милостью одаривать! Так что постарайтесь уж сами! Не выгонять же всех опять, княжна!
Мужчина сложил губы в тонкую линию и пошел ровным выверенным шагом к Всеславу, который взяв Ярослава за руку развернулся к толпе, которая стояла на перроне, больше похожем по размерам на футбольное поле. Повернула голову вправо и надевая наушник, смотрела на то, как со скал падает потоком вода, в реку, над которой и стоит перрон, как и полотно для поезда.
— Жаль сотовый сдох. Я бы это увековечила на фото для наших идиотов. Пусть посмотрят до чего люди могут дойти, если думать о всех, а не только о себе! — сжала зубы в замок и всадила наушник в ухо.
— Арысь! Ради бога скажи, как слезть с этой красавицы, — тихо прошептала, смотря на землю, которая мне по какой-то дикой причине, казалась слишком далёкой с этой высоты.
— Княжна, вытащите правую ногу со стремян, схватитесь за седло и просто спрыгивайте, перекинув ногу и упираясь на левую ступню в стремени, — Арысь тут же терпеливо ответила, а я собравшись с духом проделала всё в точности по её инструкциям.
— Надеюсь она не взбрыкнет… — прошептала, на что голограмма со смехом ответила:
— К лошади нельзя подходить сзади. И в некоторых случаях и спереди. Только сбоку от её туловища.
— Ага… — выдохнула и спрыгнула, наконец.
Лошадь заржала и подалась от меня, а потом замерла, когда я интуитивно погладила её по загривку.
— У вас отлично получается.
— А откуда ты знаешь? — я съязвила, на что Арысь ответила.
— Посмотрите на экран над перроном, княжна.
Я повернулась влево и остолбенела, смотря на то, как на огромном экране на несколько секунд показалась фигура берегини.
— Я повсюду, княжна. Поэтому мысли о побеге можете откинуть сразу. Я могу найти вас в любой точке этого мира.
— Ну, спасибо, что предупредила, — забубнила, а потом поправив капюшон, поняла что не знаю куда мне деваться.
Повернулась и встретила злой взгляд женской половины дружины, в центре которой стояла мымра, уже привычно испепеляя меня взглядом.
— Куда мне идти? — спросила у Арысь, на что ответил голос слева:
— Со мной! — прозвучал приказной тон папани, а сам князь был уже без Ярослава.
За спиной послышались шепотки, а предположение почему это мужлан примчался обратно, прямо таки выбило из колеи.
"Не уж-то испугался, что с коня грохнусь?" — прищурилась, но тем не менее, низко поклонилась, чем вызвала каменную маску удивления на лице Всеслава.
— Как того пожелает Государь! — ответила басовитым тоном, и поправила полы накидки и кителя.
"Мы может и с другого мира, но позориться перед мымрой, себе дороже!"
— Похвально! — послышался голос Арысь в наушнике, а я пошла следом за всей охраной и самим папаней к одному из вагонов.
— Так что это за… — начала, но не успела закончить, как голограмма тут же затараторила.
— Скоростной электропоезд, модели изготовленной по чертежам в Поднебесной империи. К нам эта технология попала после заключения договора об обмене скадонием с Поднебесной.
— Поезд значит, — пробормотала, и вошла в то, что здесь считали поездом, а я например назвала бы это транформером десектиконом.
— Да, княжна. Вы в салоне состава, который принадлежит княжеской семье и оснащен конюшнями, двумя ресторанами и таверной для более консервативной челяди.
— Спасибо, а можно просто сказать, где мне опустить своё бренное тело? — осмотрелась по сторонам, отмечая всю дикость того, что было передо мной.
Ведь это вам не плацкарт, и даже не купе. Это бизнес класс наверное лучшего самолёта в моём мире.
— Следуйте за личной охраной Государя, там вас уже ждёт княжич.
— Спасибо, Арысь, — скривилась, прячась в полах капюшона от цепких взглядов той самой челяди.
— Пожалуйста, княжна, — ответила голограмма, а я словно утратила опору под ногами, понимая, что вошла в салон, где находились одни, мать его, мужики.
"Занятное разделение…" — мелькнула мысль, а состав тем временем начал плавно двигаться, чем вынудил посмотреть сквозь широкие, можно сказать огромные окна, открывающие вид на всю красоту почти нетронутой природы вокруг.
"Этот мир похож на утопию. Он словно зеркальное отражение противоположной стороны того, что мы сотворили со своим…"
3.2
Крохотный морг центральной амбулатории города Яремче, не мог содержать тела уже давно. Только ступив за его порог Даниил скривился, и осмотрел пошарпанные стены, на которых свисала слоями плесень, а сырость и холод только способствовали её мгновенному распространению по поверхности старого, можно сказать доисторического помещения. Если сама амбулатория была отделана и приведена в полный порядок, то морг вероятно собирались вскоре закрыть совсем.
Даниил переглянулся с местным медбратом и надев перчатки и маску, отправил его за дверь со словами:
— Скажи, щоб ніхто не заходив! І сам не смій і носа сунути! Зрозумів? *(Скажи, чтобы никто не входил! И сам не смей и нос свой сунуть! Понял?)
После строгого распоряжения явно не простого доктора из столицы, Иван тут же кивнул и вышел за дверь, встав прямо перед ней и смотря на хмурого мужчину в конце коридора, который разговаривал с патологоанатомом, всё больше удивляясь словам начальника медбрата.
Иван и сам не понимал, что с телами этих людей. У него в голове не укладывалось, почему они словно живые. Почему мертвые люди, которые пролежали в лесу столько дней, даже не имели признаков трупного окоченения. Это пугало Ивана. Парень только заступивший на интернатуру в родном Яремче, слышал о таком только от деда ведуна. Мольфар Славко всем своим внукам дал наставление, что если те встретят холодных, как сама стужа людей, должны бежать от них тут же. Спасать себя и свои семьи от страшной силы темной, которой не место в нашем мире.
Потому молодой парень, послушал мужчину в странном строгом и очень дорогом костюме тут же. Он впустил доктора Вершигору в помещение холодильников сразу и не стал задавать лишних вопросов.
Сам же доктор Вершигора лишь прочитав отчёты и заключения местного специалиста, замер над столом, на котором лежало одно из тел, не в состоянии отвести взгляд от лица убитого. Лишь мимолетно скосив его на одежду, которую сняли с жертв, он схватил её и развернув, провел большим пальцем по вышивке справа над карманом кителя.
Хмурое выражение проступило на лице мужчины, который снова посмотрел на тело и сощурился. Дыхание в груди Даниила стало глубже и холоднее, а черный блеск прошёлся по карой радужке глаз.
Бросив тряпки обратно на стерильные пакеты, он стащил с руки перчатку и отбросив её туда
