Значит, пришло время наведаться в дом Бэрра Эстона.
Похороны получились скромными: деревянный гроб из ближайшего магазина ритуальных принадлежностей, лопаты и заступы из сарая садовника. Тейлор сам копал могилу. Утреннее солнце скрылось, начался занудный, моросящий дождь. Йола тихо стояла сбоку, не обращая внимания на то, во что превращалось ее новое платье, и наблюдала, как он сражается с влажной, неподатливой землей. Она хотела копать вместе с ним, но молодой человек взмахом руки отослал ее прочь. Тейлору понадобилась помощь, только когда пришло время опустить гроб в землю.
Керман Эш был высоким мужчиной, а в последний год он набрал немалый вес. Несмотря на помощь Йолы, гроб сопротивлялся их усилиям, словно обладал собственным мнением относительно похорон бывшего премьер-министра. В конце концов Тейлор соскользнул в открытую могилу, чувствуя, как ноги сразу увязли в грязи, которая скоро поглотит его отца. Снизу он подхватил один конец гроба, Йола подтолкнула сверху, и Тейлор кое-как опустил его по диагонали в яму. Когда гроб начал медленно соскальзывать вниз, Тейлор, напрягшись, чтобы не допустить падения, ощутил, как стало сползать тело его отца, как раскинулись руки, заботливо уложенные, как подобает.
Столь скромные похороны, безусловно, привели бы Кермана Эша в ярость. Над могилой вместо официальных речей слышалось только тяжелое дыхание его сына. Окончательно обессилев, Тейлор застыл над застрявшим наклонно гробом, щекой прижавшись к шершавой древесине и стараясь унять дрожь в конечностях.
Опустить гроб вниз в горизонтальном положении, не придавив Тейлору ноги, оказалось невозможно, поэтому, восстановив дыхание, он попытался выбраться из могилы. Мокрая земля по краям ямы осыпалась каждый раз, едва Тейлор начинал карабкаться наверх. Это напоминало барахтанье в болоте, и когда Тейлор все же вышел из битвы с грязью победителем, его трудно было узнать — покрытый коричневой жижей, он походил на таинственного обитателя глубин, вырвавшегося из лона земли после тяжелых родовых мук.
Проигнорировав странный взгляд Йолы, Тейлор подошел к изголовью могилы. Крышка отцовского гроба находилась почти вровень с краями. Одним резким ударом он нарушил хрупкое равновесие, гроб вновь заскользил по мокрой, липкой грязи вниз и наконец рухнул на дно могилы со страшным треском, сопровождаемым удовлетворенным утробным чавканьем почвы. Керман Эш нашел свое последнее пристанище, медленно погружаясь во влажную, коричневую землю.
Тейлор взял в руки лопату.
— Следует ли нам что-то сказать? — спросила Йола.
Она была поражена его хриплым смешком.
— Говорите что хотите. Сейчас он услышит вас не лучше, чем слышал раньше.
Женщина молча наблюдала, как Тейлор с ожесточением воткнул лопату в гору грязи и кинул первый ком земли на крышку гроба. Мокрая глинистая почва мгновенно прилипла к дереву. Тейлор вновь и вновь яростно вонзал лопату в уменьшавшуюся кучу. Эта работа заняла гораздо меньше времени, чем рытье, и через двадцать минут Тейлор отшвырнул лопату прочь. Только тогда он заметил, что Йола ушла.
Повернувшись к могиле, он уставился на невысокий холмик кое-как насыпанной грязи. Теперь только он отмечал место последнего успокоения его отца. Без сомнения, старший Эш был бы в ярости. Ни величественного мраморного мавзолея, ни даже надгробного камня. Керман Эш предпочитал куда более пышный стиль. «Старик бы хотел, — подумал Тейлор, — по возможности отсрочить похороны». Скорее всего, какой-нибудь построенный государством склеп, открытый для публики за скромную входную плату. Вполне возможно, что после смерти отец мог стать народным героем… Адвокаты Кермана, вероятно, не отвяжутся от Тейлора долгие годы и даже затормозят введение в права наследства.
«Прекрасно», — буркнул про себя Тейлор. Он давным-давно получил то наследство, которое ему действительно требовалось: самодостаточность, приобретенная за долгие годы пренебрежительного к нему отношения отца. На собственном примере Керман смог научить единственного сына только этому. Тейлор печально подумал, что если загробная жизнь все-таки существует, отец сможет посмеяться над неудачами, постигшими его отпрыска.
Едва вымывшись и сменив одежду, Тейлор вскочил на Кристалла и отправился назад, к Башне Совета, не обращая внимания на дождь, который вымочил его второй раз за день. Он нашел Йолу за ее столом, одетую в сухое платье, со спокойным взглядом, словно сегодня утром ничего не случилось.
Если бы так и было.
— Какие-нибудь новости насчет Эстона? — тихо спросил Тейлор.
— Нет.
— Пришло донесение Имбресс из Каладора?
— Нет.
В голосе Йолы сквозила легкая досада, но Тейлор был не в настроении нянчиться с ее обидами. У него самого хватало поводов для досады. Он вошел в кабинет, молясь о новостях, в которые можно было бы погрузиться, молясь о чем-нибудь, что могло бы стереть из памяти последние двенадцать часов его жизни.
Вместо этого приходилось выжидать, и Тейлор был вынужден заставить себя сконцентрироваться на внешнеполитическом аспекте своей деятельности. Работы накопилось на многие часы, горы официальных донесений и сообщений угрожали затопить собою стол. Щупальца чалдианской разведки пронизывали весь цивилизованный мир. Каждый день тысячи агентов и информаторов выбивались из сил, добывая новости, имевшие значение для жизни всего континента. Затем сведения поступали в один из трехсот региональных центров, которые министерство тайно организовало по всему миру. Оттуда новости передавались в Башню Совета, где шефы двенадцати отделов вместе со своими служащими формировали из разрозненных фактов связные донесения и отправляли их на стол к Тейлору Эшу.
За последние две недели количество донесений угрожающе выросло.
Тейлор со вздохом оттолкнул бумаги о положении в Гатони и принялся за сообщение из Индора. Основные новости отнюдь не радовали: главный советник императора, Холоакхан, находившийся на этом посту уже долгие годы, явно впал в немилость. Росло могущество нового, Сардоса. Разведка не располагала данными на этого человека — упущение, которое необходимо срочно исправить, отметил Тейлор, — но уменьшение и без того незначительного влияния Холоакхана, безусловно, меняло положение дел к худшему. Консервативное движение в индрианской политике вместе с нетерпеливыми маневрами войск Амета Пейла возле границы могло вовлечь обе страны в ненужную войну.
Но если эти новости заставили его застонать, чуть поглубже вникнув в сообщение, Тейлор вскрикнул. Парф Найджер был найден мертвым, предположительно убит на дуэли. Подобные поединки чести в Индоре были делом обычным, но гибель парфа — это повод для беспокойства. Каждую из пяти провинций Индора возглавлял парф, и они, вместе с императором, управляли страной, передавая свою власть по наследству.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
