дороге по пустякам. Изя обещал супруге вернуть её обратно маме. Ева обламывала его намерения сообщением о том, что срок возможного возврата давно исчерпан. Потом врач дулся, как индюк. На час-другой наступала тишина, в которой женщина вкушала сладость победы. Иногда побеждал Изя. Тогда кукожилась Ева и бросала в его сторону косые взгляды, пугая мужа. «А вдруг отравит?» — думал он и извинялся. Как бы ни старался мужчина, а побеждает всегда женщина.
Мордехай постоянно перебирал волосы вороньего крыла. Расплетал и заплетал их, повторяя мантру:
— Макба, Унна, Валраби, Угвэ, Малки, Рилка, Демги, Силка, Гримма, Трикки, Хамму, Пильви, Гамби, Кулра, Шатванафа.
— Так и шо там бормочет господин, как его там? — спрашивала Ева.
— А пёс его знает? Проклятия или благословения. По говору мне кажется, что это древневавилонский.
— Ты так думаешь? А мне кажется, что это что-то заморское. Красиво звучит!
— Красиво? У меня уши вянут от этого диалекта! Тем более произносит он их неправильно!
— От идиёт! Тебе по чём знать?
— У меня вообще-то образование высшее!
— А, ну, раз высшее. — ехидно подытожила жена.
Так и ехали. От одной ссоры к другой. Мордехай всё это стоически терпел. Удивляясь своему терпению. Возможно сказывалась усталость. Старался отвлечься на план поисков и мести своим врагам.
— О! Будь проклят тот день, когда я впервые услышал твой противный писклявый голос! — взмолился Изя.
— Ви посмотрите на ниво! А не вы ли бегали к нам в сад каждую ночь, когда мине было пятнадцать?
— С тех ужасных дней, ты выпила столько много моей крови, что расшатала абсолютно все мои нервы!
— Я молодость потратила на этого говнюка, а он имеет жаловаться на то, шо ему сама природа любезно подарила!
— Ваша мама Сара Абрамовна имеет амбиции бога? Таки, пусть и забирает свою чудовищную красавицу обратно!
— Ах, ты, неблагодарный поц!
— Кстати, когда твоя мама вернёт половину денег за свадьбу?
Ева замолчала. Изя всегда употреблял этот приём про долг, чтобы заткнуть свою любимую жену.
Наконец для Мордехая наступил долгожданный день, когда он попрощается с Изей и Евой. Сегодня он предстанет перед начальством. Он не знал, что было хуже: пребывание в компании сварливых врачей или необходимость держать ответ перед паладинами за свой позор?
С приближением к столице, стали появляться города и сёла. Рабы собирали пшеницу и виноград. Потянулись вдоль дороги в изобилии гранатовые, яблоневые и финиковые сады. Шла бурная торговля на рынках. Изе предлагали вино, а Еве шелка и драгоценности. Скупая пара от всего отказывалась. А если и покупали, то проявляли высший пилотаж в торге. Брали чуть ли не по себестоимости. По дороге попадались караваны торговцев пряностями и рабами. Там и здесь встречались виллы. Сторожевые башни и крепости с гарнизонами стояли чуть ли не в каждом посёлке. Запахло родиной.
На горизонте у самого моря, раскинулся огромный город. Это и была столица — сердце великой империи и гордость всего юга. Через город протекала река Тинк. Городские стены и башни были неприступны со стороны суши и с моря. Население давно стало смесью многих наций. Однако знать принадлежала исключительно к вавилонской крови.
У северных ворот толпился народ. Запах морского бриза сменился на пряности и вино. Стража тщательно проверяла всех. Мордехай велел Изе позвать начальника охраны, что тот и сделал.
— Что за срочное дело ко мне у таких нищих?
Мордехай не без труда привстал. Он зарос и не мылся, казалось, целую вечность и своим видом мало отличался от уличных попрошаек. Дорожная грязь сделала его неузнаваемым.
— Впусти меня и моих спутников. — рыцарь ожидал, что его сразу узнают.
— Именем Мардука! Кто ты такой? — насмехался начальник.
— Я — Мордехай, капитан ордена волкодавов. Меня знают под прозвищем — Коготь Мушруша — Великого Грифона. Именем паладина Валтасара впусти меня или тебя вздёрнут, как безымянного нищего, каким ты посчитал меня!
Начальник присмотрелся внимательно к раненному храбрецу. Увидел засаленные косы. Хриплый властный голос внушал страх.
— Помилуй, о, мой господин! — взвыл он и рухнул на колени.
— Встань и пропусти нас.
Изя и Ева радостно обнялись. Теперь они поверили в награду больше прежнего. Их впустили. Начальник лично распорядился, чтобы четверо охранников сопровождали повозку до самого Чёрного замка.
— Заплатят золота — платье новое тебе куплю! — расщедрился врач.
— Ой божечки! Люди добрые! Изя мне платье купит! Впервые за десять лет!
— Таки да.
Мучительно долгой казалось перемещение по огромной столице. Город переполнен рабами и нищими — местный колорит. На рынках процветала торговля, обман и воровство. Городская стража с трудом справлялась. Чем ближе они подъезжали к обители волкодавов, тем плотнее наполнялись улицы. Супруги в ужасе следили за имуществом. Народная масса не внушала доверия, а сироты так и заглядывали в телегу. Взгляд Мордехая их пресекал.
В центре они увидели чудо света — висячие сады Семирамиды. Огромный каскад дворцов, каждый из уровней которых, украшали деревья и кусты всех пород. Мордехаю примелькались эти места. Изя и Ева наслаждались тем, чего не видели много лет.
— Дорогая супруга, мы-таки дома!
С большим трудом и терпением они достигли желаемого места. Телега остановилась у Чёрного замка. Его стены и башни контрастировали со всем городом, будто их построили чужеземцы. У главных врат стояли рыцари. В крепких латах они держали тяжёлые грозные клейморы. За их спинами висели флаги. Серебряный оскал пса на чёрном полотне.
— Чего надо?
— Мир вам! Я Изя врач….
— Чего надо? — вновь повторил воин.
— Ильяз! Это я — Мордехай. — донесся голос из повозки.
Ильяз заглянул в телегу и ужаснулся.
— Капитан Мордехай? Что с вами случилось?
— Долгая история. Впустите меня внутрь.
Ильяз мигом позвал дворцовых лекарей. Носилки были поданы и раненного унесли во внутренний двор крепости. Изя и Ева остались снаружи. Рыцари молча стояли у врат, но телега не уезжала.
— Дорогой господин, мы не получили ни гроша за то, что спасли и выходили вашего брата.
— Да! Совсем ни копейки! — возмутилась жена.
— Ступайте. Вам заплатят. Потом.
Это самое «потом», прозвучало, как «никогда». Изя клятвенно зарёкся больше не спасать рыцарей ордена. Ева бросила мечты о новом платье. Супруги покинули неприветливых защитников родины, бранясь и обвиняя друг друга.
Мордехай оказался в знакомых стенах. Здесь ему стало одновременно спокойно и наоборот. Двоякое непривычное чувство. Обычно он привык быть лучшим во всём. Стыд — это не про него. Сегодня он познакомился с этим новым для него неприятным явлением.
Слишком тихо. Капитан привык к скрипу колёс и кочкам, от которых голова раскалывалась. Теперь же он мог отдохнуть. В лазарете при его появлении,
