Читаем без скачивания Сын ведьмы и коловертыши - Маргарита Епатко

– Тебе не кажется, что самоубийство будет логичным завершением никчемной жизни? – сидящая напротив женщина медленно, но неумолимо приближала руку к голове, очевидно желая поправить прическу.

Рука мужчины как привязанная повторяла ее движение к виску. Вот только его потная ладонь сжимала пистолет.

– В сорок лет ты выглядишь как полная развалина, – продолжала, как ни в чем не бывало, щебетать дама. – Обжорство, секс без меры. Я уже не говорю о выборе партнеров. А эта патологическая страсть к работе? Какое неуважение к своему телу.

– Сучка, – прошептал мужчина, не оставляя попыток справиться с рукой.

– В данном случае это не убийство, а благотворительность. Считай, я избавляю тебя от немощной старости, – дама пошевелила пальцами, поправляя прическу, и указательный палец мужчины лег на спусковой крючок.

– Чего ты хочешь? – просипел он, отчаянно стараясь отвести холодный металл от виска.

– Самую малость, – она перегнулась через стол, сгребла документы в папку и пронизывающе посмотрела на него. – Ты должен досчитать до десяти и только потом сделать бах-бах, – медленно произнесла она и опять улыбнулась. – Понимаешь, не хотелось бы испортить костюм. Новая коллекция. Купила по случаю в Париже. Нравится? – она отошла на пару шагов и закрутилась вокруг оси, демонстрируя наряд. – А теперь раз, – она погрозила пальчиком и пошла к двери в приемную.

– Раз, – сказал мужчина, сжимая крепче рукоять пистолета. – Два, – произнес он, видя, как Эльвира берется за ручку двери. – Три, – дверь за ней захлопнулась.

– Тревожная кнопка, – подумал шеф и попытался заставить работать левую руку. Безжизненный протез, еще пять минут назад бывший его конечностью, не хотел шевелить даже пальцами.

– Четыре, – сказал мужчина, начиная тихонько подвывать от собственного бессилья. Пальцы на левой руке вздрогнули.

– Только бы чуть приподнять кисть. Кнопка сразу под столешницей. Под столешницей, – спасительная мысль птицей билась в черепной коробке. Кисть руки шевельнулась.

– Пять, – прошептали непослушные губы.

Эльвира вышла от шефа, прижимая к груди заветную папку. Она проследовала через общую приемную к двери своего кабинета и, будто что-то вспомнив, обернулась на пороге.

– Вениамин. Я совсем забыла. Шеф просил тебя зайти.

– Почему его? – нарушая субординацию, Владислав, хорошенький мальчишка лет двадцати двух, развернулся на крутящемся стуле и уставился на секретаря Эльвиры.

Женщина пожала плечами. Вениамин бросил взгляд на папку в ее руках и тяжело вздохнул. Похоже, гениальный замысел провалился. Эльвира как всегда вышла сухой из воды, а его, скорее всего, уволят. Ссутулившись, парень вошел к шефу и застыл.

Генеральный директор бледный как смерть сидел за столом с пистолетом у виска. Его левая рука дергалась как у паралитика, беспорядочно стуча по внутренней стороне столешницы.

– Восемь, – сказал он, смотря выпученными глазами на секретаря Эльвиры.

– Я … мне… – пробормотал Вениамин, нащупывая ручку двери за собой. Он хотел сейчас оказаться где угодно. Только не в этом месте.

– Помоги, рука не слушается, – прошептал шеф.

– Сейчас, – Вениамин бросился к мужчине.

– Девять, – сказал шеф. Его левая рука, наконец, ударила в нужном месте. Взвыла сирена. Сработала автоматическая блокировка дверей. Тяжелые металлические жалюзи опустились на громадное окно за спиной генерального. Но самое главное, тревожный сигнал поступил на пульт охраны.

– Эта сучка у меня получит, – прошептал шеф.

Вениамин вцепился в его правую руку, стараясь разжать пальцы держащие пистолет.

Он слишком поздно понял, что проще было отнять поводья у Медного всадника.

– Десять, – дрожащими губами прошептал шеф.

Звук выстрела оказался совсем не громким на фоне воющих сирен.

Вениамин ошарашено смотрел на свою ладонь, сжимающую злополучный пистолет.

Рука шефа, обмякнув, безвольно повисла вдоль туловища.

Профессор выехал на шоссе, ведущее из города, и нажал на газ. Шестое чувство не просто говорило, оно вопило внутри, предлагая как можно скорее слинять из этого забытого уголка. Мигая фарами, на встречке появилась дорогая черная иномарка. Алексей нахмурился. Интересно, не его ли они ищут в такую рань? Но черная машина, не сбавляя ход, вильнула и пронеслась мимо. Киллер проводил ее взглядом в зеркальце заднего вида и поехал тише. По неведомой причуде строителей, дорога, проложенная на ровном как стол пространстве, начинала петлять. Стоящий слева плотной стеной лес закрывал обзор. Приходилось ехать осторожнее. В его планы входило убраться отсюда, а не избавить мир от своего существования.

– А вот и гаишник, – недовольно процедил он, видя человека в желтом, размахивающего полосатым жезлом.

– Сержант Булакин. Проезд закрыт, – усатый мужчина хмуро махнул в сторону горизонта.

– Почему? – спросил Профессор, не особо надеясь на ответ.

– Труп нашли. Нас в оцепление выставили, – сонный мужик потер глаза. – Ты в рабочий поселок? Гони обратно через город. Здесь еще часа два простоишь.

– Вообще-то, я в областной центр, – пояснил Алексей, думая об объездной грунтовой дороге. Ему чертовски не хотелось туда ехать. Пришлось бы не только вернуться в город, но и ехать через треклятый пустырь.

– Ну, тогда ты заплутал. Здесь проезда нет и не было, – сержант почесал нос и чихнул.

– В смысле? – Профессор внимательно посмотрел на мужчину, пытаясь определить, насколько он пьян. Прямо за спиной стража закона возвышался указатель. На синем фоне белела надпись, говорящая о том, что от этой точки шоссе до областного центра осталось 70 км.

– Да ты на знаки не смотри, – проследил за его взглядом сержант. – Дорогу-то только до леса проложили и бросили. А указатель успели втемяшить. Так что поворачивай. Понял?

– Ага, – кивнул Алексей, давая задний ход, и съезжая для разворота на обочину. Перед его мысленным взором промелькнули пикирующие ведьмы и Тина, выбросившая вверх руки для защиты.

«Когда мы отказываемся делать выбор, его делают за нас. Твоя очередь действовать. Я на пустыре», вспомнил он записку Тины.

Похоже, сегодня ему по любому не миновать встречи с пустырем.

Егор разлепил глаза и уперся взглядом в деревянный потолок. Спину приятно грело теплом. Но это была единственно приятная вещь. Все остальное тело нещадно мерзло. Горло распухло, лишая возможности нормально дышать.

– Холодно, – просипел он и зашелся сухим, раздирающим внутренности кашлем.

– Где ж холодно. Ты весь горишь, – над ним появилось озабоченное лицо бабки. Ираида сняла с его лба пахнущую уксусом тряпку и, прополоскав в ковшике, вновь положила на голову парню.