Движение Реформации быстро распространялось, в том числе и потому, что поддерживалось коммерческими интересами, для реализации которых было важно иметь моральный авторитет в вопросах выдачи и получения займов. Очень трудно переоценить тот сдвиг, который произошел вследствие этого в мировой культуре и экономике.
Как писал Томас Джефферсон, в результате был создан мир, в котором «купец не имеет отечества». Если посторонними являются все, то бизнес будет идти намного легче. Если посторонними являются все, то мы можем брать плату за то, что раньше являлось дарами. Купеческий класс был основой для формирования империализма и роста культуры денег, но он просто не смог бы существовать без культуры, поддерживающей ростовщичество.
Такой сдвиг разрушил многие традиционные племена, но облегчил рост основанных на коммерции организаций. Ост-индская компания, французские модные дома или итальянские банки не могли бы существовать в мире, в котором был бы наложен полный запрет на взимание процентов.
Мартин Лютер видел, что признание потребностей местных властителей может ускорить распространение протестантизма. Не имея альтернативы, пришлось меняться и папе. Запрет на ростовщичество был пересмотрен, много раз обсужден и в конце концов отменен. Деньги начали двигаться и инвестироваться, бизнес и продуктивность — расти. Люди увидели в любой транзакции шанс дать или заработать деньги, потому что они стали независимыми экономическими агентами. Все занялись бизнесом, заемами или кредитами.
Внезапно ваше племя оказалось центром для получения прибыли. Если вы знаете много людей, то и возможностей для бизнеса у вас много. Социальное лидерство волшебным образом превратилось в лидерство финансовое.
Последние пять веков лучшим способом добиться успеха было обращение со всеми как с посторонними, с которыми можно вести бизнес. Это одна из причин того, почему нас так заставляют нервничать МЛМ-щики и продавцы страховок. Их действия пробивают последнюю, весьма тонкую стену между бизнесом и племенем. Когда эти зоны пересекаются, мы вынуждены отказаться от идеи того, что наша деревня — это наше племя. Вместо этого у нас получается племя, состоящее из нашей семьи, и племя, состоящее из людей, с которыми мы работаем. Мы практически живем с нашими коллегами и идентифицируем себя с ними.
Сейчас мы живем в мире, в котором члены нашего корпоративного племени важны для нас почти так же, как и члены1 нашей семьи. С кем вы говорите чаще — с сестрой или с боссом?
У людей есть потребность принадлежать к племени, но состав этого племени изменился кардинально и, возможно, навсегда. Сейчас наше племя состоит из коллег или лучших клиентов, а не только семьи, или деревни, или религиозной группы.
Этот двойной сдвиг означает, что наилучшие профессиональные связи устанавливаются не с посторонними, а с членами племени. Имея выбор между людьми внутренними и внешними, мы выбираем внутренних. Но ведь члены племени составляют семью, и мы не должны брать с них проценты! Более тесные связи приводят к более высоким результатам, так что культура даров возвращается. Мы прошли полный цикл — от даров до ростовщичества и снова к дарам.
Заем без процентов — это дар. Дар сближает членов племени. Дар может сделать вас Незаменимым.
Забытое умение дарить
Почти пять столетий, со времени легализации ростовщичества и институционализации денег, почти каждый элемент нашей жизни был так или иначе связан с коммерцией.
Если вы что-то делали, то вы это делали ради денег или потому, что это могло привести вас к получению денег. Конечно, вы не берете платы со своих детей за обед, но вы и не учите их подметать в супермаркете задаром. Почему? Это ведь чья-то работа.
Пример: я сажусь в такси, чтобы доехать из аэропорта в город. В очереди на стоянке стоит еще сорок путешественников. Если я спрошу из окна машины: «Хочет кто-нибудь проехать вместе до Marriott?», то ответом мне будут только улыбки. Люди не хотят становиться моими должниками, не хотят взаимодействовать, не хотят открываться для общения, которое возникнет как следствие принятия моего дара. Они предпочтут заплатить сами, просто и прямолинейно, и остаться в изоляции. Я не могу представить себе, чтобы с таким энтузиазмом изолировались друг от друга представители каких-нибудь родственных племен.
Дары были замещены денежными заместителями. Если я преподношу вам дар, то единственной очевидной причиной вы будете считать мой расчет на ответный дар. Это то же самое, что и передача денег, только слегка прикрытая социальным флером.
Первая проблема с дарами такого сорта состоит в том, что они разрушают понятие о настоящих дарах. А вторая проблема — это то, что они являются плохим заменителем денег. Если вы преподносите в дар то, что получатель не очень ценит или что ему не очень нужно, то он будет скорее огорчен, а не обрадован.
Настоящие дары не требуют отдачи (во всяком случае прямой отдачи), и лучшими из них являются дары искусства.
Анонимные алкоголики и дары
Важнейшей основой организации анонимных алкоголиков (АА) является то, что в их работе никакие деньги не переходят из рук в руки. Нет никакой центральной организации, собирающей взносы, нет платы за посещение встреч, нет никаких платежей от одних участников другим. Акт бесплатной помощи товарищам по несчастью создает два эффекта: во-первых, он сближает отдающего и принимающего, то есть формирует племя. Во-вторых, у принимающего возникают обязательства — не отдать долг напрямую, потому что это и невозможно, и не нужно, а помочь следующему.
Таким образом все движение растет.
Разница между кредитом и акционерным капиталом
Когда кто-то инвестирует в ваш бизнес и приобретает пакет акций, он становится к вам ближе. Он становится на вашу сторону, потому что выиграет только тогда, когда выиграете вы.
Когда вы берете кредит в банке, банк остается для вас чужим. Он остается на другой стороне и при наступлении срока возврата кредита рассчитывает на то, что с ним расплатятся в первую очередь, а не в последнюю. От возврата кредита нельзя отказаться, даже в ситуации банкротства. Банк может перепродать выданный вам кредит, то есть полностью порвать связь с вами. Банк не предлагает помощи или поддержки, когда они вам требуются. Он только требует уплаты. Никакой акционер так себя не ведет.
Есть много форм акционерного участия в ваших делах, и только немногие требуют денег. Когда вы инвестируете свои время или ресурсы в чей-либо успех и получаете долю этого успеха, то вы становитесь партнерами.
Как это все касается вас?
Вы дарите подарки? Искренне и правдиво? Или вы так обработаны системой, что не можете допустить и мысли о занятии искусством и сближении с важными для вас людьми?
Если вам показался странным раздел о дарах, кредите и сотрудничестве, то это симптом того, сколько чисто человеческих качеств было выбито из вас коммерческим императивом. Возможно, это еще и симптом того, что вы совсем забыли, что у вас есть способность что-то дарить.
Система заставляет вас чувствовать, что над вами добиваются преимущества, вас используют и эксплуатируют при помощи коммерческого императива. Вы чувствуете себя винтиком коммерческой машины. Но понимание того, что вы не делитесь дарами только потому, что боитесь этого или забыли, как это делается, уже может подвигнуть вас к действию.
Я думаю, что вам стоит попробовать.
Круги системы даров
Хотя некоторые художники становятся богатыми (а некоторые — очень богатыми), сутью искусства является не стремление к богатству. В тот момент, когда искусство перестает быть даром, оно отчасти перестает быть искусством.
В жизни типичного художника произошли изменения. Сейчас ваше искусство может распространяться намного шире и влиять на большее число людей. Фолк-певец может воздействовать своим даром на миллион людей, а не на сотню посетителей концерта. Промышленный дизайнер может оказывать влияние на жизнь миллиарда человек.
Многие раздражены этой экономикой распространения всех форм искусства без издержек, но нематериальные плюсы такого распространения перевешивают коммерческие потери, с таким распространением связанные. Чем больше у вас друзей из ближайшего круга, чем больше людей, с которыми вы можете поделиться своим искусством, тем сильнее оно становится и тем больше ваша сила и власть.
Мы легче делимся своими дарами с семьей и друзьями. Мы не требуем от них уплаты процентов, и они не являются нашими потребителями. Они являются людьми, для которых мы живем. Интернет изменяет круг, который мы называем «семья и друзья». Twitter и Facebook создали новый класс людей, который я бы назвал «друсемьями» (friendlies). Если я могу поделиться даром искусства бесплатно с моим расширяющимся кругом друсемей — что может меня удержать от этого?
