— Он умер! Произошел несчастный случай. Об этом говорится в письме…
— Ложь! — отрезала королева, не повышая голоса. — Альво на это не способен. Трюк, обман.
Король Тень на секунду застыл. Возможно ли? С таким интриганом, как Оролрон, невозможного нет.
— Но письмо?
— Письмо? — повторила она. Глаза Короля Тени привыкли к окружавшему их глубокому мраку, и теперь он лучше видел ее. — Да, кстати, письмо. Прочти его вслух. — Она сунула Тени смятый лист бумаги.
Он взял его, повертел в руках. Последствия этого открытия поразили его как удар грома. Охранники найдут тело Оролрона в пустой комнате. Джэркадон объявит королем себя, поскольку отец и брат мертвы. Но письма то нет, и никто, кроме Оролрона, не видел его. Поверят ли Джэркадону на слово? Хоть он и принц, но… обстоятельства слишком уж подозрительные.
Итак, во дворце начнется еще большая неразбериха, чем он ожидал, следовательно, крошечная, совсем крошечная надежда на спасение чуть-чуть увеличивается.
Потайной ход представлял собой узкую, никак не отделанную щель в двойной стене. Она огибала весь яйцеобразный кабинет Оролрона. Высота, однако, была порядочная, и сквозь небольшие отверстия проникало достаточно света и воздуха. В те же отверстия залетали ласточки, их гнезда залепляли стены, а помет толстым слоем устилал пол. Они встретили чужаков возмущенным щебетанием и сейчас взволнованно метались туда-сюда.
— Слишком темно, мне не разглядеть букв, ваше величество, — сказал Король Тень. — Может быть, немного погодя…
— Что ж, времени у нас много, — согласилась королева.
Помогая себе обеими руками, она, в своем роскошном богатом платье, устраивалась прямо на полу среди птичьего помета. Уселась и спокойно сложила руки на коленях.
Похоже, она сошла с ума.
Оролрон и его Тень сходились в одном: оба терпеть не могли темноты и никогда не задергивали шторы. Но все же Король Тень знал, что по какой-то непонятной причине глаза человека со временем привыкают к темноте. Говорили, минут через двадцать, но уже сейчас он видел гораздо лучше. Действительно, документ у него в руках — письмо из Найнэр-Фона, но букв он пока не различал.
— Глупо это с моей стороны, — вздохнула королева, — нужно было предупредить Виндакса, все ему объяснить. — Она точно сама с собой разговаривала.
— Предупредить о чем? — спросил Король Тень.
Конечно, надо уносить ноги, но упаси его Господь упустить какую-нибудь мелочь. Вдруг королева поможет ему? Или Использовать ее в качестве заложницы? Там, снаружи, небось уже хватились ее, небось уже мозги себе сломали, гадая, куда подевалась Мэйала.
— Альво, наверное, удивился, — продолжала она. — А как бы он гордился Виндаксом!
Боже! Неужели королева признает, что…
— Ты знаешь, они как близнецы. Я смотрю на Виндакса — и вижу Альво. Да-да, они похожи как две капли воды. Конечно, годы берут свое, но я-то помню, каким он был. В точности как Виндакс сейчас.
Ход ведет на лестницу, а лестница в подвал. Через подобные ходы, подвалы, кладовые теоретически можно добраться до любого места на территории дворца. Только бы не заблудиться. Кое-что он недавно показывал новой Тени принца. Оролрон, который любил, чтобы пути к отступлению были наготове, иногда проверял свои потайные дверцы. Виндакс тоже знал о них. Но только эти трое — и он сам. Двое мертвы. Четвертый скорее всего тоже. В любом случае он далеко отсюда, в другом конце королевства. Время есть, но немного.
— Человек не убьет сам себя, — говорила королева. — Оролрон рассчитывал на это и ошибся.
В некоторых случаях человек обязан убить себя — самоубийство лучше, чем постыдная смерть изменника. Но если б он остался, выполнил свой долг до конца и обвинил бы Джэркадона в убийстве, ничего хорошего из этого не вышло бы. Смерть короля означает и смерть его Тени. Даже поддержка королевы не спасла бы ему жизнь.
— Что? — смущенно переспросил Король Тень.
Теперь лицо королевы было ясно видно ему. Она пояснила с неиссякаемым терпением:
— Король думал, что Альво убьет Виндакса. Решит: Виндакса послали в Найнэр-Фон, чтобы отец убил его. Ведь это же позор, это против законов чести, нельзя позволить своему незаконнорожденному сыну взойти на чужой трон.
Абракадабра какая-то. Безумные слова безумной женщины. Король Тень не очень-то разбирался в законах чести, но знал, что для некоторых они чертовски много значат. Но не до такой же степени!
— Своему сыну? Мадам, герцог Фонский — отец принца Виндакса?
— Ты никогда меня об этом не спрашивал, дорогой, — укоризненно протянула королева. Одежда ввела ее в заблуждение — теперь она принимала Тень за Оролрона.
— Но почему они так похожи? — допрашивал Король Тень. Ему вдруг показалось, что, разгадав эту проклятую загадку, он умрет не таким несчастным.
— Ах! — Королева блаженно улыбнулась. — Видишь ли, я очень любила Альво
— пока не научилась любить тебя. Но ты сам говорил, дорогой, что королевский сан ко многому обязывает, и был терпеливым, таким терпеливым. И ведь в конце я вознаградила тебя, не так ли? Я родила тебе двух сыновей. «Наследник и запасной», — называл их ты. — Мэйала хихикнула, потом вздохнула опять: — Я бы предпочла дочку, но тебе, королю и повелителю, нравилось иметь двух сыновей.
Понадобится другая одежда. Лучше всего одежда слуги. По воздуху не скрыться, даже умей он обращаться с этими проклятыми птицами. Остается одно — бежать пешком, в город. А потом куда? В Пиаторру? Оролрон как-то послал в подарок королю Пиаторры пару скульптур. Перевезти их могли только на телегах; значит, до Пиаторры можно добраться и пешком, не обязательно на орле.
Король Тень развернул письмо. Слова теперь проступали отчетливее. Удивительная вещь! Поначалу ему казалось, что в этом каменном мешке темно, как у грешника в желудке. И ласточки не чирикают больше. Без денег тоже не обойтись…
— Я всего несколько дней назад нашла объяснение этому, — снова заговорила королева. — Тысячи дней я недоумевала, а поняла лишь недавно. Слишком поздно! — Она горько заплакала.
— Поняла что?
У него не было собственных денег. В бытность бароном Хондором он владел поместьем очень далеко отсюда, на Рэндже. Он туда ни разу не ездил — арендная плата поступала исправно, и барон доверял управляющему.
— Почему Виндакс так похож на Альво.
Ковчег Господень!
— Ваше величество, почему ваш сын похож на герцога Фонского?
— Потому что я была влюблена в него, — прорыдала королева. — Я носила сына короля — и беспрестанно думала об Альво, о своем любимом Альво. Вот ребеночек и вышел точной его копией.
Сладкие сопли! Чтобы заделать ребенка, не мысли нужны, не мечты, а яйца!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
