— Хочешь увидеть, как создам испытание для желающих учиться в школе? — закинул я наживку.
— Гм, — кашлянул в кулак граф и, поежившись, ответил: — В чем подвох?
— Подвоха нет, — покачал в ответ головой. — Помощь лишь потребуется.
— Какая?
— Испытать же на ком-то надо! — усмехнулся я.
— Понятно, — рассмеялся граф. — Значит, твоим подопытным стану я! — подвел он черту под разговором.
— Пошли тогда в трактир, дел-то еще много, — нехотя вставая с такого удобного кресла, сказал я.
— Пошли, — пружинисто поднялся на ноги глава тайного сыска. В его действиях не прослеживалось даже намека на усталость. А ведь в городе творится черт-те что!
— Кстати, а Маркен-то добрался? — догоняя графа у дверей, спохватился я.
— Он в трактире, — почему-то усмехнулся граф, а потом загадочно добавил: — Развил ужасно бурную деятельность! Говорить пока не стану — сам увидишь!
— Интересно посмотреть, заинтриговал ты меня, — я в задумчивости потер щетину, вспоминая, какие указания давал старосте… вернее, уже не старосте, а управляющему магической школой Кулавассы.
По дороге, а на улицах столицы уже стало сереть в ожидании ночи, мы с графом поделились информацией об империи. Хотя, это он рассказывал, так как у меня сведений-то и нет никаких. Южный материк за три года из разрозненных королевств, превратился в единую империю, под названием Скили. Империя закрыла свои границы, и сведения из нее доходят с трудом, шпионы перестали слать сообщения, отправляющихся же туда новых постигало разочарование — их не выпускали дальше порта; и ведь, что странно, имперцы ни разу не ошиблись, определяя, кто перед ними. Купцы же с моряками, ставшие основными поставщиками данных, ответить на интересующие вопросы не могут.
— А посольство? Только не говори, что у них нет подобных обязанностей!
— Да, ставились определенные задачи, — махнул рукой Портрис. — Не вышло, с них глаз не спускают — постоянно рядом стража и ограничено передвижение… К тому же как такового посольства-то и нет, всего два человека, обязанности которых — скорее статусные.
— Но слухи?!
— Что ж, слухи есть, — согласно кивнул Портрис. — Сейчас рассказать или потом? — он указал на трактир Кустиша, куда мы за разговорами незаметно дошли.
— Сейчас, — твердо сказал я, — потом не до этого будет.
— Тогда слушай, — граф поманил меня за собой и подошел к забору. Оперся о него и принялся рассказывать: — Император не молод, чуть старше меня. Нрав жесткий, можно сказать — жестокий, но при объединении ранее разрозненных королевств в одно нынешнее народу погибло не более трех тысяч, что до смешного мало для событий такого масштаба.
— С чего же такой вывод, про нрав? — удивился я.
— Казни, — коротко ответил граф. — Послы присутствовали при убийстве, а по-другому и не скажешь, трех королей. Да и не только королей умертвляли, за месяц не обходится без десятка прилюдных казней. А сколько их проходит втайне — известно одним богам! Но народ не ропщет — налоги посильные, жить можно, но вот купечество странное: торгуют неохотно, закупают лишь вооружение, а продовольствие и другие товары — редко. Много разных и древних артефактов, воровства практически нет.
— Странная идиллия, — задумался я, а потом добавил: — противоречивая.
— Да, ты прав, у меня сложилось мнение, что кто-то наводит определенный порядок, подгоняя под свои взгляды всех и вся. Этот человек или группа людей помешаны на своих идеях, но цели их непонятны.
— Цель-то как раз понятна, — махнул рукой я.
— И какова она, по твоему мнению?
— Власть, — коротко ответил я, а потом, видя непонимание в глазах графа, пояснил: — Господство над всеми и всем; не ответственность, а именногосподство! Когда взгляды одного человека или кучки сподвижников на что-то объявляются незыблемым правилом для всех. Он, или они, считают, что только так лучше, и никак иначе. Переубедить их невозможно, а конечная цель проста — навязать всем свои взгляды и подчинить всех себе.
— Но чем же они отличаются от нас? — недоуменно покрутил головой Портрис, не понимая мои умозаключения. — Допустим, король Кулар имеет свои взгляды, его приказы оспорить невозможно!
— И стал бы он устраивать казни? Впрочем, главное-то нам неведомо. Из-за чего и как смогла образоваться империя. В нашем случае это же невозможно! Стань сильнее одно из королевств, захватив соседа, тут же непременно найдутся другие, которые, объединившись, постараются вернуть все на круги своя, ибо не выгодно никому становиться заведомо слабым. И именно по этой причине я не хочу нарушать сложившегося баланса сил и набирать от королевств разное количество учеников.
— Но от Куласы ты обещал…
— То, что обещал — помню, но конкретно-то не говорил! — немного нервно ответил я.
Дело в том, что надежда, возлагаемая мной на гильдию рыскачей, не оправдывалась. А на них я надеялся, давая обещания принять больше народа от Куласы. С Вуром так и не переговорил, а то, что они территориально расположились в соседнем королевстве, меня не смущало. Люди гильдии рыскачей по сути-то своей не являются подданными ни одного из королевств, а так как их придется приписать к той или иной территории, то… все в моей власти и согласии главы гильдии. Однако мой план дал трещинку, и как выкручиваться — непонятно.
— Кстати, с тобой просто жаждут переговорить очень многие люди, они все пороги дворца обили, доведя Кулара до белого каления.
— Это кто же может короля-то довести?
— Много кто, — усмехнулся граф. — Хан степняков, например. Он же вроде как гость во дворце, со своими привычками, выгнать нельзя, а служанки, почти все, на вторые сутки сбежали! Благородные дамы — и те от посещения дворца теперь отказываются.
— Дамы-то тут с какого бока замешаны?
— Правила степи: не можешь удержать — забирает сильнейший, если ему что-то понравится. Там, правда еще многое на уважении держится, к старейшинам, их слушают и уважают, в том числе и хан, а у нас для него никто не указ.
— Даже король? — удивился я.
— Пойми, там сплошные связи, клан на клане, родня на родне — нельзя на одном краю степи чихнуть, чтобы на другом «будьте здоровы!» не сказали. Хан должен являться образцом: чуть оступился — и… уже не хан. Тут ему опасаться нечего, а король, хоть и является для него сдерживающим фактором, находиться рядом все время не может, да и защищать всех не в состоянии.
Я лишь головой помотал… приходилось слышать, что степняки, появившись в городе, могли наброситься на девушку или женщину, но, как правило, люди степных племен в городах редкие гости, да и у дам защитники всегда найдутся. Но это от простых кочевников, а вот против хана… да, девушкам не позавидуешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
