На основании этого можно сделать вывод, что четких целей на 1941 год больше не ставилось, и что только делались еще попытки по возможности дальше пробиться на восток, чтобы разгромить силы русских или по крайней мере сковать их.
Бок, сообщивший 29 ноября Гальдеру о том, что наступление должно быть приостановлено и предупредивший об опасности повторения Вердена на его северном фланге, что «приведет к беспощадной фронтальной схватке с противником, располагающим, по-видимому, еще огромными резервами в людях и технике», стал в последние дни ноября проявлять беспокойство по поводу того, что ОКХ отдавало приказы и высказывало мнения, не соответствовавшие фактической обстановке на фронте. Когда 30 ноября Хойзингер снова передал пожелания Гитлера об окружении войск противника на южном фланге 4-й армии и вопреки всем контрдоводам командования группы армий дал указание продолжать наступление на Ярославль и Воронеж, Бок почувствовал необходимость предпринять решительные шаги. Он позвонил по телефону Браухичу и сообщил ему, что потрясен переданными Хойзингером указаниями. Ведь он уже сообщал и в устной и в письменной форме о том, что силы его группы армий на исходе.
«Для того чтобы окружить противника, нужны такие силы, которыми я больше не располагаю… У меня складывается впечатление, что боеспособность моих войск находит совершенно неверную оценку», — писал Бок в своем дневнике 30 ноября 1941 года. Поскольку во время этого телефонного разговора Боку показалось, что Браухич его не слушал, да к тому же еще задал вопрос о начале наступления, командующий группой армий «Центр» счел себя вынужденным еще раз повторить в докладной записке, что группа армий оказалась в безнадежном положении.
«Мысль о том, что противник перед фронтом группы армий, обессилев, „рухнет“, оказалась, как показали бои за последние 14 дней, миражом, — писал Бок. — Стоять у ворот Москвы, где соединяется сеть шоссейных и железных дорог почти всей Восточной России, равнозначно ведению тяжелых оборонительных боев с превосходящим по силе противником. Группа армий даже ограниченное время не в состоянии этого сделать… Наступление, таким образом, не имеет ни смысла, ни цели»[186].
Не рассчитывая на прибытие пополнения, Бок требовал немедленно определить, на какой позиции следует перейти к обороне.
Несмотря на такое развитие обстановки, Гитлер вечером этого же дня стал настаивать на охватывающем маневре силами 4-й армии. Тогда Бок позвонил непосредственно Йодлю, чтобы ОКВ тоже было в курсе дела. Однако добиться внесения каких-либо изменений в стоящие перед ним задачи ему не удалось.
Несогласованность между высшим военным руководством (ОКВ и ОКХ), с одной стороны, и командованием группы армий «Центр» — с другой, а также нерешительность в их действиях привели в конце концов к тому, что командующие соединениями на фронте принимали самостоятельные решения в зависимости от обстановки.
Провал наступления. По окончании операции «Волжское водохранилище» командование группы армий отдало 9-й армии приказ перейти на всем участке фронта к обороне. 3-я танковая группа была подчинена непосредственно штабу группы армий и получила задачу, обеспечивая прикрытие с востока, немедленно пробиваться в южном направлении на Клин, чтобы отрезать противнику путь отхода в полосе наступления 4-й танковой группы. Право принять решение о дальнейшем продвижении на восток в направлении Дмитрова Бок оставил пока за собой. Хотя 7-й танковой дивизии удалось 20 ноября достичь шоссейной дороги на Клин в районе Спас-Заулок и вслед за этим сразу же пробиться в южном направлении, однако овладеть Клином она не смогла, так как город обороняли крупные силы противника. Попытки 3-й танковой группы внезапным ударом овладеть Клином окончились неудачей.
Рокоссовский еще 18 ноября направил в Клин своего заместителя генерала Захарова с частью штаба, чтобы организовать оборону города. Жуков считал Клин настолько важным узлом коммуникаций, что ответственность за его оборону возложил лично на Рокоссовского. Тем не менее русским не удалось удержать ни Клин, ни Солнечногорск. 23 ноября оба эти города были взяты войсками 3-й танковой группы[187]. Попытки русских контрударами отбить оба этих важных опорных пункта в оборонительном кольце вокруг Москвы были безуспешными. Когда 4-я танковая группа подошла 25 ноября к Истринскому водохранилищу и нависла угроза прорыва, русские открыли шлюзы водохранилища и залили водой район к югу от него, чтобы остановить немецкие войска. В результате открытия шлюзов была затоплена местность южнее водохранилища на протяжении примерно 50 км и уровень воды составил около 2,5 м. Кроме того, Сталин бросил все имеющиеся в Москве резервы на правый фланг Западного фронта, даже зенитные соединения были использованы непосредственно на передовой линии для борьбы с танками. Ставка оттянула с Калининского фронта, с участка 49-й армии, некоторые соединения и перебросила их в район северо-западнее Москвы. Советская авиация сосредоточила свои удары почти исключительно на северном участке фронта.
Немецкие войска несли большие потери от превосходящей по силам русской авиации. В журнале боевых действий 2-й танковой группы 24 ноября отмечалось:
«Наблюдается активная деятельность авиации противника. Налеты бомбардировочной и штурмовой авиации причиняют большие потери. В войсках недовольны отсутствием нашей авиации…»
Но так как тактика русских после потери Клина и Солнечногорска сводилась к тому, чтобы, ведя сдерживающие бои, отойти к каналу Москва — Волга и там снова закрепиться, ослабленные передовые отряды 3-й танковой группы смогли 28 ноября достигнуть канала и овладеть еще не разрушенным мостом в районе Яхромы. Удерживать рубежи западнее канала русская 30-я армия была больше не в состоянии из-за недостатка сил, ибо с начала немецкого наступления, то есть с 15 ноября, она потеряла свыше 70 % своего состава. У командования 3-й танковой группы сложилось впечатление, что русские хотят отойти за канал, но его попытка использовать это явилась для русского командования сигналом для принятия мер по максимальному повышению боевой готовности. Оно немедленно бросило против немецкого предмостного укрепления войска 1-й ударной армии, которые ранее в целях сохранения тайны не вводились в действие, а были сосредоточены в районе восточнее канала. В тот же день предмостное укрепление было ликвидировано. 27 ноября соединения Калининского фронта начали вести сковывающие бои против 9-й армии, которая еще не установила контакта с войсками группы армий «Север»[188] и перешла к обороне, не имея достаточных резервов. Эти бои вначале особой опасности не представляли.
20 ноября командование 9-й армии отмечало, что «ввиду растянутости фронта резервы в соединениях очень незначительны, а в армии резерва вообще нет».
В последующие дни активность русских возросла настолько, что вызвала беспокойство командования 9-й армии. В журнале боевых действий 9-й армии 27 ноября 1941 года записано:
«Нет больше никакого сомнения в том, что противник действует на широком фронте согласно единому плану отвлечь наши силы от находящейся под угрозой Москвы. Но мы не склонны высоко оценивать боеспособность войск противника, тем более что вследствие неудач и больших потерь они могут быстро обескровиться и измотаться».
27 ноября, когда Рейнгардт потребовал немедленно подтянуть к нему все имеющиеся резервы с целью захвата на противоположной стороне канала «трамплина для движения на восток», Бок был вынужден поставить перед танковой группой задачу немедленно пробиваться в направлении на Красную Поляну, чтобы оказать поддержку 4-й танковой группе, наступление которой остановилось.
Передовые отряды Гёпнера стали редеть, так как он все время вводил новые силы для прикрытия фланга в южном направлении. Именно этих сил ему потом не хватило при наступлении. Кроме того, русские сняли свои войска с участков, где противник (4-я армия) не вел наступления, и бросили их против 4-й танковой группы. По данным разведывательного отдела штаба группы армий «Центр», на 29 ноября 1941 года командование Западного фронта сняло находившиеся перед правым флангом 4-й армии четыре стрелковые, две кавалерийские дивизии, три танковые бригады и два танковых полка. Главные силы этих соединений и частей были использованы русскими на участке фронта 5-й и 16-й армий для боевых действий против 4-й танковой группы. В своих мемуарах Жуков высказал удивление по поводу того, что правофланговые соединения армии Клюге не перешли в наступление и позволили ему тем самым перебросить часть своих сил на наиболее угрожаемые участки фронта.
Упорные бои вдоль шоссейной дороги, огромные потери от русских мин и противотанковых средств зародили у Бока сомнение в успехе наступления[189]. Наступательные действия 3-й танковой группы в южном направлении не дали желаемого результата, так как силы ее стали слишком малочисленны, а русские непрерывно подбрасывали подкрепления. Например, в донесении штаба 6-й танковой дивизии 2 и 3 декабря сообщалось о 80 случаях, когда солдаты падали в обморок от изнурения. По состоянию на 30 ноября 3-я танковая группа располагала следующим количеством танков: в 1-й танковой дивизии — 37 танков, в 6-й танковой дивизии — 4 танка, в 7-й танковой дивизии — 36 танков, то есть всего 77 танков. 16 октября танковая группа насчитывала 259 танков.
