Бредвигса отдавал металлом, а во взгляде промелькнуло что-то хищное и опасное. Он вдруг резко сократил расстояние между нами, заставив сделать несколько шагов назад и вжаться в стену, а затем буквально навис надо мной, так что наши лица оказались совсем близко, как тогда в экипаже.
Я, конечно, не раз рисовала в своём воображении подобные картины. Вот только там всё происходило совсем иначе, и серые глаза излучали нежность и страсть, а не холод.
— Что вы делаете? — прошептала испуганно внезапно севшим голосом. — Я уже всё поняла. Можно уйти?
— Нет, Биргем. Когда девушка является к мужчине в одиночестве в столь поздний час, это означает, что она готова ко всему, и любые отговорки воспринимаются как флирт, — сказал он вкрадчиво, наклонившись ещё ближе и почти касаясь губами моей щеки. Я ощутила тепло его дыхания на своей коже и замерла, завороженная этими новыми ощущениями, вызвавшими гремучую смесь страха, волнения и внутреннего трепета.
— Но это не так! — возразила не слишком уверенно, не представляя, что делать. К подобному развитию событий я точно не была готова.
— Любой мужчина поймёт эту ситуацию только так. А я ведь тоже мужчина! — сказал Бредвигс каким-то незнакомым волнующим тоном.
Его взгляд блуждал по моему лицу и вдруг замер, остановившись на губах. Я поняла, что сейчас произойдёт, и в душе поднялась волна отчаянного протеста. Да, я мечтала о поцелуе с ним, но только не в качестве урока и наказания!
— Прекратите! — горячо возмутилась и с неожиданной для себя силой оттолкнула мужчину. — Урок усвоен, не нужно учебных поцелуев! Мне от вас вообще ничего не нужно! Только чтобы вы были живы!
Меня затрясло, а по щекам вдруг потекли непонятно откуда взявшиеся слёзы.
— И поэтому решили меня добить? — уже привычно усмехнулся Бредвигс, снова став похожим на самого себя, и бережно вытер пальцем влагу с моего лица. Другую ладонь он машинально прижал к левому боку, где после моего удара на белой ткани проступили небольшие алые пятнышки.
— Это что кровь?! — ужаснулась я, и слёзы мгновенно высохли. — Разве вас не отравить пытались?
— Яд был на острие ножа, поэтому заживает долго, но всё уже хорошо, — сказал он успокаивающем тоном и мягко отстранил мою руку, когда дотронулась до места ранения.
Однако я успела почувствовать лёгкое тепло и слабое покалывание — целительский дар включился. Эти ощущения означали, что рана имеется, но опасности на данном этапе не представляет. На душе стало спокойнее.
— Кто это сделал?! Что произошло? — Я всё ещё чувствовала себя неловко после случившегося. Не знала, как себя с ним теперь вести, поэтому сейчас проще было обсуждать деловые вопросы, а не личные, тем более что меня они действительно интересовали.
— Свои проблемы я привык решать сам, а вы снова не о том думаете, Биргем. — Бредвигс легонько приподнял мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза, и тихо спросил: — Я напугал вас? Извините, не хотел. Просто сам очень испугался, увидев вас здесь.
— Чего? Что придётся на мне жениться? — уточнила с вызовом, ощутив укол обиды, от того, что он почти обвинил меня в намерении его скомпрометировать.
— И этого тоже, потому что тогда ваша жизнь ничего не будет стоить, — загадочно ответил собеседник, окончательно сбив меня с толку.
— Что происходит? При чём тут я? — Его слова снова заставили нервничать. — Не понимаю!
— Вам и не нужно. Как я уже сказал, это моя проблема, и я сам с ней разберусь.
Делиться подробностями он, очевидно, не собирался, потому что, как всегда, не воспринимал меня всерьёз.
— Ну так разбирайтесь поскорее! И не вздумайте погибнуть, этого я вам никогда не прощу! — буркнула рассержено.
Бывший учитель вдруг тепло улыбнулся, взгляд серых глаз смягчился, голос тоже заметно потеплел.
— Что ж, теперь у меня есть веская причина действовать быстрее и эффективнее, — мягко сказал он. — А сейчас давайте обсудим ваши проблемы, Джайнис. Как вы сюда добрались, и кто мог вас видеть?
— Никто. Я телепортом воспользовалась, — ответила честно и поморщилась, заметив, как он устало поднял глаза к потолку, выражая крайнюю степень обречённости.
— Телепортом? Одна?! Безрассудная девчонка! При неправильном использовании вас могло просто разметать на мельчайшие частицы!
— Как видите, я всё сделала правильно. — Даже после едва не случившегося поцелуя он говорил со мной как с нерадивой ученицей, словно ничего и не произошло. Это раздражало.
— Ладно. Значит, времени прошло совсем немного. Ещё можно всё исправить, — сказал Бредвигс, задумчиво потерев переносицу. — Телепорта у меня нет, но найдётся экипаж и один хитрый артефакт с отводящими внимание чарами. Так что, если повезёт, ваше отсутствие останется незамеченным. Идёмте.
— Но...
— Никаких «но. Вы убедились, что я жив, миссия выполнена. Или цель этого визита всё же была иной? — хитро прищурился Бредвигс, но в его голосе больше не было строгости и холода. Сейчас эти слова скорее походили на шутку, и всё равно задели.
— Вы, правда, подумали, будто я явилась сюда, чтобы соблазнить вас и вынудить жениться?! — возмутилась обиженно. — Глупость какая! Мне не нужен муж, которому не нужна я!
— Знаю, иначе вместо отворотного зелья, вы бы ещё в прошлый раз приготовили приворотное, — успокоил собеседник, дёрнув уголком губ, словно собирался улыбнуться, но передумал. — Просто напомнил, что задерживаться здесь у вас больше нет причин. Время идёт, нам следует поторопиться.
Однако он не открыл входную дверь, как ожидалось, а повёл меня вглубь дома к другой, неприметной, выходящей в большой внутренний двор. Меня по-прежнему переполняли смешанные эмоции. От волнения не удалось даже толком осмотреться. К тому же в большинстве комнат было темно, а наш путь освещал лишь слабый магический накопитель. Да и меня гораздо больше волновал хозяин дома, а не обстановка его жилища. Ведь сейчас мы снова расстанемся и неизвестно когда увидимся вновь. А коварная память вновь и вновь отбрасывала на несколько минут назад, воссоздавая ощущение его совершенно неприличной близости и тепла дыхания на моей коже, отчего сердцебиение снова учащалось, а телу становилось горячо.
Когда Бредвигс уже запряг лошадей, подогнал экипаж и подал мне руку, помогая подняться в него, я не выдержала этого эмоционального напряжения и, пылая от смущения, всё-таки решилась задать вопрос, который волновал сейчас больше всего:
— Вы и в
