Читаем без скачивания Доказательство любви - Кортни Милан

Однако в жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он больше не может отвергать окружающих. Гарету не надо было гадать на кофейной гуще, чтобы увидеть будущее, которое открывалось перед ним, если он продолжит свой одинокий и угрюмый путь.

Он останется совсем один. И это будет не то едва замечаемое одиночество, в котором он пребывает сейчас, слабое желание поговорить с кем-то, быть ближе к кому-то, нет, это станет яростной потребностью, настойчиво нашептывающей ему, что все могло бы быть и по-другому – если только…

Если только что?

Из всех ужасных вещей, что она наговорила ему тем вечером, лишь одно ранило его действительно глубоко – проникло сквозь кожу и мускулы, сквозь слой подкожного жира и расползлось по венам и артериям, отравляя его тело, – ее утверждение, будто это его выбор стать тем, кем он стал. Много лет он убеждал себя, что у него нет выбора, что холодность и расчетливость лишь свойства его натуры, что он просто таким образом противостоит опасностям – препарируя угрозы в глубинах своего кристально чистого и незамутненного разума.

Он верил в то, что не может быть теплым, любящим братом, столь необходимым его сестре, что не способен принять под свое крыло Неда как друга, а не как подчиненного, понимающего лишь язык приказов.

Она развеяла его иллюзии. Он сам выбрал такую жизнь, и то, что представлялось вполне сносным, когда рассматривалось как стечение обстоятельств и слепое веление судьбы, становилось невыносимым, едва допустить саму возможность выбора. И если он не изменится в ближайшие годы, тяжкие мысли о том, что он сам виноват в своей судьбе, сгрызут его, словно мышь мешок зерна, не оставив ни малейшей надежды.

Если только у него недостанет храбрости сделать иной выбор.

И если он желает обзавестись подобной храбростью – не следует откладывать это дело в долгий ящик. Не стоит ждать гипотетического времени и сказочного места. Нет, здесь и сейчас. В этом кабинете, немедленно.

Он произнес это проклятое слово.

– Уайт.

Услышав свое имя, его поверенный почтительно обернулся:

– Милорд?

В помещении гуляли сквозняки, однако они не помешали выступить предательскому поту на ладонях Гарета, словно напомнившему ему все его страхи. Он перевел взгляд на бархатные занавеси, за спиной Уайта. Беседа пойдет проще, если не надо будет смотреть своему человеку в глаза. Ткань подернулась от небольшого ветерка, и Гарет нашел, наконец, в себе силы завести разговор.

– Мне кажется, что у нас есть… – Гарет сделал глубокий вздох и быстро выпалил остаток предложения: – Много общего.

– У нас?

Угловым зрением Гарет отметил очевидное изумление, появившееся на лице Уайта.

Гарет сжал руку и с досадой ударил кулаком по ноге.

– Да, – произнес он. – У нас есть. – И, пропади все пропадом, опять этот холодный, повелительный голос. Невозможно вести беседу, отдавая приказания человеку, с которым хотел бы на деле посоветоваться.

– Возможно, милорд будет столь любезен назвать их.

Гарет вовсе не испытывал желания оказать подобную любезность, черт бы их всех побрал. Но он должен был попытаться, чтобы достичь хоть какого-то результата. Гарет мысленно обратился к тому малому количеству фактов, известных ему об его поверенном.

– Гм… – выдавил из себя он, – мы оба мужчины.

Уайт склонил набок голову. Это движение отвлекло внимание Гарета от занавесей и заставило взглянуть своему служащему в лицо. Гарет запнулся.

– Да, – ответил Уайт. – Это так.

– И, – Гарет продолжил, – мы примерно одного возраста.

– Это и в самом деле так, милорд.

Гарет снова стукнул себя кулаком в бедро. На этом известное ему сходство заканчивалось. Гарет чувствовал себя невыносимым идиотом – как того, несомненно, и добивалась мадам Эсмеральда. Уайт почтительно ожидал, заинтересованно на него уставившись. Он напомнил Гарету голубя, рассматривающего краюху хлеба в руках ребенка. Очевидно, он ждал от него чего-то еще. Но что мог сказать Гарет?

Мы оба грамотные.

У нас у обоих менее пяти детей.

– И мы оба находим удовольствие в женском обществе.

Глупо, глупо, глупо. Он понял, как это глупо, едва только слова слетели с его губ. В том углу, где стоял Уайт, повисло завороженное молчание. Так, будто бы ребенок кинул голубю целую буханку хлеба, и Уайт не знал, как поступить – убраться ли подобру-поздорову, или же бешено начать выклевывать хлебный мякиш.

– Потрясающее сходство, милорд, – отметил Уайт. В его прямом, немигающем взгляде Гарету почудилась легкая насмешка.

Кончики ушей Гарета горели. Он схватил край скатерти и сжал в кулаке, будто это было горло проклятой фальшивой гадалки. Была веская причина, по которой Гарет не заводил друзей. Он не умел этого делать, и, что хуже, ему было невыносимо сознавать, что он что-то делает плохо.

Он снова сделал ее козлом отпущения.

Если она когда-нибудь узнает об этой его неудачной попытке, только посмеется над ним. И будет абсолютно права. Он сознавал, что использует свой социальный статус как щит, чтобы скрыть собственную неуклюжесть. До сей поры это работало. Это работало с тех пор, как ему исполнилось двенадцать.

И лишь сейчас все провалилось. Значение этого провала ударило его прямо в грудь. Если он не может даже поговорить со своим поверенным, полностью зависящим от него материально, то с кем вообще ему удастся общаться по-дружески? Он будет одиноким всю свою жизнь. Гарет мучительно искал продолжения беседы.

– А на что это похоже? Брак?

Уайт откинулся назад на своем стуле. Загадочные морщинки появились в уголках его глаз.

– О, это замечательное состояние.

– А миссис Уайт хоть раз говорила вам неправду?

Уайт не был дураком. Те маленькие морщинки разгладились, и он, наконец, понял причину расспросов.

– Все время. Преимущество брака в том, что всегда можно распознать, когда один из супругов обманывает.

Гарет нахмурился. Подобное притворство казалось ему невыносимым. Это еще усилило его отрицательное отношение к женитьбе.

– А в чем заключается ее обман?

Уайт придал глазам невинное выражение и сложил руки около лица в жесте, в котором даже неискушенный лорд Блейкли распознал женское кокетство. Однако то выражение, которое при этом приняли его жесткие, мужские черты выглядело скорее пугающим.

– О нет, Уильям. Шаль оказалась совсем не дорогой.

Высокий фальцет, прозвучавший вместо обычного сочного баритона его поверенного, заставил Гарета изумленно отшатнуться.

– Конечно, – добавил Уайт уже своим обычным голосом, – я тоже ее обманываю.

– Да?!

– Вот только сегодня утром я сказал ей: «Чушь, моя дорогая, ты ни капельки не постарела».