пробудившись от сна, стал умолять брата отдать ему ту палату, которую тот имеет на небесах, предлагая за нее все свои земные богатства!
Альбин, покосившись на Клодия, удостоверился, что тот слушает, кажется, забыв даже дышать, с удовлетворением продолжил:
«Откуда у меня на небесах палата?» — изумился царь. И тут брат рассказал ему все, в том числе и то, кто явился ее дивным строителем… Узнав это, царь повелел немедленно вывести из темницы Фому с купцом. Апостол начал учить обоих братьев вере в Господа нашего Иисуса Христа и вскоре крестил их. А сам пошел дальше, уча людей Слову Истины. Вот, собственно, и все, что я хотел тебе рассказать! — с улыбкой закончил Альбин.
Клодий долго молчал, глядя то на близкое море, то на бесконечно далекое небо и, наконец, с сомнением сказал:
— Все это было бы хорошо, но уж очень похоже на сказку…
— Нет, это не сказка! — уже серьезно возразил Альбин. — Сказка, а точнее сказать, миф, мираж — это все то, чем живешь ты сейчас. И когда оно кончится, вот тогда и начнется для тебя настоящее. Причем, не на день или два, а — навечно. Смотри только, чтобы не было поздно!
— Ну что ж, — снисходительно кивнул Клодий. — Когда мы будем в Индии, пожалуй, я дам часть своего золота этому искусному строителю небесных палат Фоме, чтобы он и мне построил достойный для меня дворец на небесах…
— Апостола Фомы давно уже нет в живых, — вздохнул Альбин. — Он был казнен — его пронзили пятью копьями за проповедь христианской веры — в далекой Каламидской стране. Как нет и другого апостола — Матфея, который проповедовал где-то в глубине Африки, мимо которой мы сейчас с тобою плывем.
Он показал на едва различимый вдали берег и сказал:
— Между прочим, он был не из простых рыбаков, а очень богатым человеком, сборшиком налогов — мытарем. Но зов Христов, Его проповедь и благодать Божия сделали его не только апостолом, но и евангелистом.
— Как — он тоже написал Евангелие? — удивился Клодий.
— Представь себе! И в нем есть вот какие слова: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».
— Что ты сказал? А ну-ка, повтори! — вздрогнув, потребовал внезапно пораженный тем, что услышал, Клодий.
— Пожалуйста! — охотно согласился Альбин. — Только это сказал не я, а Сам Иисус Христос. Апостол Матфей лишь записал эти Его слова.
Он повторил сказанное и вновь услышал:
— Еще раз!
Выслушав одно и то же три раза подряд, Клодий с какой-то болью в глазах взглянул на собеседника:
— Ты задел меня за самое живое, Альбин! — медленно покачал головой он. — Помнишь, я говорил, что, возможно, расскажу тебе, почему всерьез интересовался и приходом Мессии и вообще всем тем, что связано с загробной жизнью. Так вот. Причиной тому мое богатство. Я ведь только ради него и живу. Множу его, множу, не в силах остановиться… Честно говоря, я и келевста не пристрелил, потому что понимал его страсть заработать больше, чем ему было предложено. Ох, уж это богатство! В нем весь смысл моей жизни, будь оно проклято! Ибо самая большая моя боль — что с ним будет потом? Мне страшно, нет — просто жутко от мысли, что все оно, собранное таким трудом, в итоге исчезнет для меня: растворится, ударившись о скалу моей смерти, как эти морские волны, рассеется после моей жизни, словно песок в пустыне… И я искал, но нигде не мог найти ответа, для чего я, собственно, его собираю, и как мне с ним быть дальше. Ведь в аид же его с собой не возьмешь? — с горечью сказал Клодий и усмехнулся: — Туда, говорят глупые эллины, можно брать лишь мелкую медную монетку, которую берет в качестве платы за перевозку в подземное царство старик Харон. Но вот у тебя, вроде, проскользнула совершенно новая, неожиданная для меня и вроде как здравая мысль, за которую я попытался зацепиться, но чувствую, что что-то мешает поверить в нее до конца…
— Быть может, тогда тебе поможет другая история, рассказанная еще одним евангелистом — Марком, который юношей видел Христа? — спросил Альбин и, не дожидаясь ответа, принялся рассказывать о том, как к выходившему в путь Христу подбежал один человек, и на вопрос, что ему делать, чтобы наследовать жизнь вечную, услышал ответ:
«Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца твоего и мать».
«Учитель! — сказал Ему в ответ человек. — Все это сохранил я от юности моей».
Альбин посмотрел на Клодия — слушает ли тот и, убедившись, что да — еще как! — продолжил прямо словами этого Евангелия:
«Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему: одного тебе не достает: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест. Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалью, потому что у него было большое имение. И посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: дети! Как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие. Они же чрезвычайно изумлялись и говорили между собою: кто же может спастись? Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу».
Клодий попытался остановить Альбина, чтобы о чем-то спросить его, но тот, не зная, будет ли у него еще возможность поговорить на такую болезненную для начальника тему до конца, не стал останавливаться.
— И тогда Петр — это один из ближайших учеников Христа, — пояснил он, — стал говорить Ему:
«Вот, мы оставили всё и последовали за Тобою. Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной. Многие же будут
