Который та встретила с абсолютно невозмутимым лицом. Только бровь приподняла вопросительно… якобы. Ла-адно. Мы тоже, чай, не лаптем щи хлебаем. Хм… надеюсь, здесь правила застольного этикета не отличаются от
тамошних. А впрочем, даже если и накосячу, всегда смогу отмазаться тем, что меня так дома учили.
Больше всех в шоке от происходящего была кухарка. Кажется, раньше Хельга таких представлений не устраивала.
Завтрак прошел в почти полном молчании. Ну не считать же разговором просьбы передать солонку и перечницу? А после… хм… приема пищи, расстроенная тем, что не удалось прихватить меня на неподобающем поведении, Хельга усвистала из дому, оставив нас с дядькой Краем в чисто мужской компании. Если не считать кухарки, но тетушка Елена, категорически не желающая слышать от меня обращение по имени-отчеству, уже скрылась на кухне и, закончив с уборкой и мойкой посуды, вскоре тоже ушла по своим делам.
— Дядька Кр… Мирон… — покрутив в руках список книг, заговорил я.
— Да, Кирилл? — Завидич отвлекся от чтения каких-то бумаг, что он принес в столовую сразу после завтрака.
— Мне бы в город съездить. Учебниками обзавестись.
— Хм… съездим, — кивнул он. — Мне как раз нужно в банк заглянуть, открыть для тебя депозит, департамент должен был уже перевести твой гонорар на мой счет. Кстати, не хочешь и остальные сбережения поместить на свой депозит?
— Чтобы до совершеннолетия не иметь возможности ими распоряжаться? — фыркнул я. — Ну уж нет. В такой ситуации я лучше свои сбережения в кубышку сложу. Оттуда их хотя бы в любой момент достать можно.
— А зачем тебе их доставать? Что-то покупать собрался? — пожал плечами Завидич. — Так скажи мне, что, я не выделю сумму на необходимую вещь? Опекун я или как?
— Не о том речь. — Я поморщился. — Ну, сам посуди, дядька Край… вот уйду я в рейс, на полгода, между прочим. Что, у юнца такое уж большое жалованье? Вряд ли. А я расту. Мне одежду чуть ли не раз в три-четыре месяца новую покупать надо либо старую перешивать… Про обувь вообще молчу, больной вопрос. И что, прикажешь мне отписывать тебе или Хельге в Новгород, чтобы прислали денег? Да и вообще, привык я уже, что у меня всегда есть несколько лишних монет в кармане… или не лишних, но есть обязательно! Да я даже по китовому кладбищу без десятка марок в кармане комбинезона не ходил. Привычка…
— Хм… — Дядька Мирон отложил бумагу, что до сих пор держал в руке, и, задумчиво покивав, вздохнул. — Твоя правда, Кирилл. Извини, опять я твоим возрастом обманулся. Знаешь, а у меня есть хорошая идея. Таскать кубышку с собой в рейс — не самая лучшая мысль, согласись…
Вот тут спорить не буду. Имеющиеся у меня почти семнадцать тысяч марок, то есть тысячу семьсот новгородских гривен, возить с собой в матросскому рундуке было бы верхом глупости. Ничего не могу сказать об экипаже «Феникса», я с ним пока не знаком, но каперы и пираты водятся не только в Венде, и риск, что шальной снаряд, проломив рунную защиту, разнесет в клочья кубрик вместе с моими сбережениями, отличен от нуля.
— Ну, нормальный счет в банке мне ведь тоже не светит… по возрасту.
— Это да. Никто не откроет обычный счет несовершеннолетнему, — согласился Край. — Но я говорю немного о другом. Дорожные чеки. Помести необходимую сумму в эти самые чеки, допустим, Первого Новгородского банка, их принимают по всему миру. А остальные деньги оставишь дома. Красть чеки бесполезно, обменять их на деньги может только владелец. А в случае утери вернуть средства не составит проблем. Правда, только в том банке, что тебе их выдал. Но есть и минусы. Во-первых, расплачиваться самими чеками за покупки нельзя, сначала их нужно обменять на деньги в любом банке. А во-вторых, в самом Новгороде ты сможешь превратить их в наличность только в том же отделении, где получил. Ни один другой местный банк их не примет.
— Э-мм… а с чем это связано? — удивился я.
— Политика банков. Извини, большего не знаю, не интересовался, — пожал плечами Завидич. — Но ни в одном иностранном банке тебе в обмене не откажут, это точно.
— А мой возраст? — уточнил я.
— Роли не играет, — покачал головой дядька Мирон. — Хотя, конечно, обменивать наличность на чеки тебе лучше в моем присутствии, меньше возникнет вопросов у банковских конторщиков.
— Что ж, идея мне нравится. — После недолгого размышления я согласился с доводами опекуна. — Когда едем в город?
Завидич бросил взгляд на огромную башню часов в углу столовой.
— Да вот сейчас и поедем. Аккурат к ужину вернемся.
Вот тут дядька Край ошибся. Нет, в банке мы действительно управились довольно быстро, так что уже через час после приезда в Новгород, когда мы вышли на широкое крыльцо Первого Новгородского банка, в саквояже Завидича покоились документы на мой депозит, сразу пополнившийся десятью тысячами гривен, переведенных Седьмым департаментом Русского географического общества, и десять чеков на куда более скромные суммы — по десять гривен каждый. Но оперативность «географов» меня откровенно порадовала. Вот не думал, что государственная контора так скоро выполнит свое обещание.
А потом мы дошли до огромного книжного магазина, расположившегося почти точно напротив Софийских ворот Новгородского кремля. Вот там-то я и завис.
Опомнился, только когда дядька Мирон взвыл от количества набранных мною книг. А что я? Дорвался, да… Понимание того, что у меня уже есть деньги на исполнение мечты о полете, подвигло меня на приобретение массы ранее недоступной литературы по воздухоплаванию вообще, и всего что мало-мальски касалось рунного конструирования в частности. А там еще и книги по мобилям на глаза попались… вовремя.
В общем, если бы не опекун, думаю, гривен сто я бы там оставил, точно. А так ограничился всего тридцатью новгородками… а, и еще две потратил на учебники для подготовки к гимназическим испытаниями. Тоже опекун напомнил…
Провожать нас вышел хозяин магазина. Еще бы, думаю, дневную выручку мы ему точно сделали. Собственно, когда, оказавшись в открытом ландо «емельки», я все-таки сообразил подсчитать потраченные сегодня деньги в марках, то невольно охнул.
— Мне начинает казаться, что идея поместить сбережения на депозит была не так уж и плоха, — заключил я, приняв наконец тот факт, что за одно посещение книжного магазина потратил денег больше, чем зарабатывал в среднем за два месяца копания на китовом кладбище.
Дядька Мирон покосился на меня, потом на четыре огромные, увязанные шпагатом стопки книг у нас в ногах и весело расхохотался.
Так, под его смешки, мы и прибыли домой, где нас уже дожидалась недовольная чем-то Хельга.
— Что случилось,
