проскочить к президенту без очереди.
–Сегодня он сам вызывает к себе, садитесь и ждите как все. Секретарша указала главе администрации рукой на длинную кушетку стоявшую вдоль стены, на ней расположившись не то полулежа, не то полусидя, тихо похрапывая спал министр транспорта. Смотря на обнявшего свой портфель спящего министра, глава администрации понял что ожидание продлится достаточно долго и глубоко вздохнул.
– Ну что, на следующей неделе пойдем все на биржу труда? -сказал стоящий спиной к главе администрации человек, а стоявшие рядом с ним услышав это громко рассмеялись.
– Побежим -сказал ещё кто-то из стоявших рядом.
– На перегонки -добавил ещё один.
– Это что это вы здесь обсуждаете? -спросил подойдя к веселой компании глава администрации.
– Что, что, наши перспективы. Вчерашняя демонстрация только цветочки, всё кончится тем что власть свергнут и мы все останемся без работы- ответил главный весельчак.
– То что произошло конечно из ряда вон выходящее, но на вряд ли будет продолжение. Всё это было на эмоциях. Конечно мы должны сделать выводы из произошедшего, но повода для паники на мой взгляд нет- возразил глава администрации.
– Помяни мои слова, кончится всё плохо -настаивал на своем весельчак. Стоявшие вокруг после слов весельчака стали одобрительео поддакивать и кивать, а глава администрации смотревший на своих коллег с тревогой и недоумением покачал головой и сел кушетку.
– Что там у тебя? Снова бумажки? -громко сказал Лукутин зашедшему в его кабинет главе администрации, держа в руке телефонную трубку. Глава администрации кивнул ему, и Лукутин продолжил говорить по телефону. Глава администрации подойдя к президентскому столу стал раскладывать перед Лукутиным документы, президент не отвлекаясь от телефонного разговора начал тут же, не глядя, их подписывать.
После того как все документы были заверены глава администрации собрал их в стопку, но вместо того чтобы покинуть кабинет президента, он остался стоять, дожидаясь когда Лукутин закончит телефонный разговор. Лукутин поняв что глава администрации не просто так стоит у него над душой положил трубку и повернулся в его сторону.
– Ну что ещё там у тебя, только давай быстрее у меня сегодня дел по горло.
– Валентин Кайратович в наших рядах чувствуются пораженческие настроения, передо мной у вас были министры, в приемной они открыто обсуждали возможность смены места работы, объясняя это политической нестабильностью которая возникнет в ближайшее время. Они возможно конечно шутили, но я всё же считаю необходимым довести эту информацию до вашего сведения.
– Спасибо Егор, я к сведению принял.
Как только глава администрации покинул президентский кабинет Лукутин поднял трубку телефона.
– Леночка соедини меня с председателем КГБ. После нескольких гудков в трубке прозвучал старый и хриплый громкий голос.
– Здравствуйте Валентин Кайратович.
– Здравствуйте товарищ Козлов, срочно установите негласное наблюдение и прослушку за всем кабинетом министров и министерскими аппаратами.
– Будет сделано, донеслось из трубки.
– Завтра доложите мне о результатах.
– Так точно.
В Кремлевской курилке царил безудержный смех, у большинства в той шумной компании было приподнятое настроение, конец рабочего дня всё-таки. Чиновники по уже давно сложившейся традиции, под вечер травили в курилке шутки и анекдоты. Под горячую руку взбудораженной юмором компании, а вернее сказать под горячий язык, попал проходивший мимо Алексей Шестопалов. Начальник президентской охраны генерал Шестопалов шагал уверенным, чуть ли не строевым шагом по коридору, проходя мимо компании собравшейся в курилке, он услышав смех решил подойти поздороваться с дымящими коллегами.
– А вы тут всё смеётесь? – произнес Шестопалов, с улыбкой пожимая руки.
– Ну не плакать же, ты кстати слышал Алексей Михалыч что за всеми установлено негласное наблюдение? -спросил один из курящих.
Секретность в высших эшелонах власти, сохранялась так же надежно как вода в решете, после распоряжения президента установить за министерствами дозор, об этом стало известно буквально всем. Информация о секретной слежке передавалась из уст в уста, и с каждым разом обрастала всё большими подробностями. Так примерно к полудню, на следующий день после президентского распоряжения, не только министры, но и абсолютно все хоть как-то причастные к работе государства, были уверенны что за ними пристально следят. К вечеру того же дня кто-то не поленился пустить слух о том что по факту выявления в результате слежки неблагонадежности, или даже при милейшем на неё подозрении, лицо которое таковым будет признано не просто уволят с позором, но ещё и посадят надолго в тюрьму.
Одни паниковали, воспринимая эту информацию с огромным страхом, другие были равнодушны, третьи смеялись распуская сплетни со всё новыми вымышленными и кошмарными подробностями надвигающихся репрессий. До того как к стоящим в курилке подошел Шестопалов, курящая компания как раз смеялась над тем как один из курящих пересказывал придуманную и распущенную им брехню.
– Да, на счет наблюдения слышал, по моему уже все слышали.
– А ты кстати в курсе Алексей Михалыч что о тебе товарищи из КГБ справки наводит?
– В смысле?
– Люди из КГБ ходили сегодня и всем вопросы задавали, в том числе и про тебя спрашивали.
– Да, – Да, – Да. Стали в унисон поддакивать состоявшие в курилке, смекнув что над Шестопаловам шутят. Услышав эти слова Шестопалов побледнел.
– Так что ты Алексей Михалыч думай что делать, если вдруг что.
– Сплюнь!
– Тьфу, тьфу, тьфу, крепись Михалыч. Главный шутник курилки похлопал Шестопалова по плечу, а остальные курящие стали пожимать ему руку, глядя при этом в глаза печальным взглядом, они смотрели на генерала так горько и жалобно, словно прощались с ним навсегда.
Шестопалов выйдя из курилки пошел дальше по коридору, он чувствовал себя так отвратительно, словно его только что сбил автобус, а веселая компания после ухода Шестопалова изо всех сил пыталась сдержать смех, чтобы не дать повода думать что всё сказанное было шуткой.
Поздний вечер кончался и уже наступала ночь, но свет в президентских покоях по прежнему горел, Лукутин не спал. Забрав шапку Мономаха из оружейной палаты, Лукутин хранил её у себя. Вечерами перед сном он любил сидя у камина держать её в руках и пристально разглядывать, а потом, после нескольких часов любования шапкой он одевал её на голову и ходил в ней кругами по комнате.
– Разрешите войти? Донеслось из за двери, после короткого стука. Одетый в шапку Мономаха и халат на голое тело Лукутин был застигнут врасплох, он не любил когда его беспокоят в позднее время, особенно если настроение у него было мрачное, а в этот день был как раз именно такой случай.
– Секундочку, сказал Лукутин пряча в шкаф шапку и поправляя волосы на голове, хотя если говорить откровенно то что находилось на его голове сложно было назвать волосами.
Голова Лукутина была лысая как яичко, и он из за этого ужасно комплексовал, он стыдился своей лысины больше всего на свете. Когда Лукутин ощущал что его голова ничем не покрыта, он испытывал необъяснимую
