Читаем без скачивания Рамакришна И Его Ученики - Кристофер Ишервуд

Сама мысль о похотливом прикосновении к телу Сарады заставила ум Рамакришны отпрянуть и погрузиться в самадхи настолько глубоко, что он до утра не приходил в обычное сознание.

Сарада постепенно привыкла видеть мужа в этих сверхсознательных состояниях, но тем не менее они всякий раз вызывали у нее тревогу. Если же случалось, что она пыталась и не могла вывести Рамакришну из самадхи, Сарада приходила в ужас и не могла сомкнуть глаз. Когда Рамакришна узнал об этом, он велел Сараде уходить на ночь в музыкальную башню, чтобы не мучиться страхами.

В то же время он продолжал воспитание Сарады, которое начал еще пять лет назад в Камарпукуре. Он учил ее всему, что считал необходимым для жены и для души, преданной Богу: как заправлять фитиль в светильник, как вести себя в гостях, как обращаться к разным членам семьи, как медитировать, как совершать богопочитание, как готовить ум к постижению Брахмана. Ничто не казалось Рамакришне ни слишком мелким, ни чересчур возвышенным – он обучал Сараду всему.

Весной 1872 года одним из наиболее памятных деяний своей жизни Рамакришна подтвердил правдивость своего ответа на вопрос Сарады: «Какой ты видишь меня?» Это произошло 25 мая, в день новолуния, когда совершается особое почитание богини Кали. Обряд, конечно, совершается в храме. Однако в тот раз Рамакришна распорядился, чтобы и в его комнате все было приготовлено для обряда.

Хридай совершал почитание в храме, поэтому присутствовать не мог, но священнослужитель из храма Радхакан-та уже закончил службу и мог помогать Рамакришне. Рамакришна послал за Сарадой. Когда она пришла, он начал совершать почитание.

Обряд начинается с очищения каждого предмета, который будет использован. Очищение производится произнесением мантры, а в некоторых случаях делается также и символический жест рукой, который называется мудра. Совершающий обряд сидит, обратившись лицом к северу или к востоку. Напротив него или рядом с ним расположено место, на котором должна восседать Богиня, – низкая деревянная скамейка с орнаментом, нанесенным жидкой рисовой пастой.

Закончив очищение, Рамакришна жестом пригласил Сараду занять место Богини. Сарада, которая уже находилась в состоянии экзальтации и лишь отчасти отдавала себе отчет в происходящем, повиновалась.

Рамакришна начал с того, что брызнул на Сараду водой, освященной чтением мантр, действуя совершенно так же, как если бы перед ним было изображение Богини в храме. Затем он обратился к Богине с молитвой:

– О Повелительница, о Мать, о Владычица всей мощи, распахни врата к совершенству, очисть тело и ум этой женщины. Проявись через нее. Будь милосердна.

И он возложил перед Сарадой шестнадцать ритуальных подношений, в числе прочего символизирующих землю, эфир, воздух, огонь и воду, то есть пять основных элементов вселенной, обращаясь с Сарадой уже как с самой Богиней. Поднося освященную пищу, он собственноручно положил кусочек ей в рот. В этот миг Сарада погрузилась в самадхи, Рамакришна тоже. Оба оставались в этом состоянии до глубокой ночи. Потом Рамакришна отчасти вернулся в обычное сознание и сделал последнее подношение – поднес Богине самого себя: сложил у ее ног плоды всех своих садхан, вместе со своими четками. На этом завершилась последняя сад-хана Рамакришны.

Через год и пять месяцев, в октябре или ноябре 1873 года, Сарада уехала из Дакшинешвара в Камарпукур, чтобы пожить в семье Рамакришны.

…В следующем году Рамакришна сблизился с Шамбху Чаран Митрой, человеком щедрого сердца, который в какой-то степени занял место Матхура в качестве исполнителя желаний Рамакришны. Шамбху вдумчиво изучал священные книги разных религий. Именно он первым прочитал Рамакришне из Библии и рассказал ему об Иисусе из Назарета, которого индусы зовут Шри Иша. Мысли Рамакришны сосредоточились на личности Иисуса. Он в то время часто совершал прогулки к садовому домику, расположенному на юг от Дакшинешвара, и отдыхал там. Гостиная домика была увешана изображениями святых, а на одной стене висела картина – Дева Мария с младенцем Иисусом. Рамакришна сильно привязался к картине и подолгу смотрел на нее. Однажды, сидя перед картиной, он почувствовал, что фигуры Пресвятой Девы и Младенца излучают свет, что лучи устремляются прямо в его сердце и входят в него. Как только это случилось, Рамакришна сразу испытал радикальную перемену в себе. Совершенно так же, как это было, когда Говинда Рой приобщил его к исламу. Рамакришна осознал, что индусский образ мышления отступил на второй план и его тяга к индусским богам и богиням как-то сразу ослабела. Он преисполнился любви к Иисусу и к христианству. Рамакришна воззвал к Кали:

– Мать, что за странные перемены производишь ты во мне?

Однако ничего не случилось: перемена произошла.

Ему стали являться видения христианских священников, курящих ладан и возжигающих свечи перед изображениями Иисуса в церквах, и он ощутил весь пыл их молитв. Рамакришна возвратился в Дакшинешвар под сильнейшим впечатлением от пережитого, он на протяжении трех дней ни разу не заглядывал в храм и не приветствовал Божественную Мать. На исходе третьего дня, когда Рамакришна шел по Панчавати, он увидел высокого стройного светлокожего человека. Тот шагал ему навстречу, не сводя с Рамакришны глаз. Рамакришна сразу признал в нем чужеземца. Его большие глаза сияли неслыханным блеском, лицо было прекрасно, несмотря на несколько расплющенный кончик носа. Рамакришна вначале не мог понять, кто это, но потом услышал внутренний голос, который изрек: «Перед тобой Иисус Христос, великий йог, исполненный любви Сын Божий, единый со своим Отцом, тот, кто пролил кровь своего сердца и принял страшные муки ради спасения человечества!»

И тут обнял Иисус Рамакришну и вошел в его тело. С того дня Рамакришна оставался в твердом убеждении, что Иисус воистину есть воплощение Бога.

В октябре 1873 года брат Рамакришны Рамешвар умер от тифа в Камарпукуре. Это случилось вскоре после возвращения туда Сарады. Рамешвару было сорок восемь лет.

Он был человеком легким и щедрым. Когда в дом заходили странствующие монахи, он давал им все, что они просили, если только это было в доме, – горшки, кувшины для воды, одеяла, не думая о том, как будет потом обходиться семья да и он сам.

– О чем беспокоиться? – говорил он. – Как-нибудь выкрутимся!

После смерти Акшая Рамешвар получил место в храме Радхаканта, но ему приходилось часто отлучаться по семейным делам в Камарпукур, оставляя за себя в храме другого. Когда он собирался в поездку, которой было суждено стать последней для него, Рамакришна в состоянии ясновидения предупредил:

– Значит, ты собрался домой? Хорошо, только не ложись в постель с женой. Если ты это сделаешь, то недолго потом проживешь.

Почти сразу по приезде в Камарпукур Рамешвар заболел. Узнав об этом, Рамакришна сказал Хридаю:

– Значит, не послушался он меня. Боюсь, теперь его уже не спасти.

Рамешвар и сам провидел собственную смерть за несколько дней. Он сообщил семье, что скоро умрет, и сделал распоряжения относительно своих похорон. Увидев, что во дворе перед домом рубят манговое дерево, Рамешвар заметил:

– Очень кстати. Будут дрова для погребального костра. В последние часы он непрерывно повторял имя Рамы, пока не впал в беспамятство. Умер он среди ночи. Согласно его распоряжению, тело было сожжено не на площадке для кремирования, а на дороге, проходившей рядом. Когда его спросили, почему он желает быть кремированным на дороге, Рамешвар ответил:

– Хочу, чтобы ноги множества людей святой жизни прошли по этому месту. Пыль от их ног будет великим благословением для меня.

Позднее сын Рамешвара Рамлал привез пепел в Калькутту и рассеял его по Ганге. Рамлал сменил отца в храме Радхакант.

Рамакришна сначала боялся сказать матери, что Рамешвар умер. Он пошел в храм просить Божественную Мать смягчить удар для Чандры, а уже оттуда, с глазами полными слез, отправился в музыкальную башню. Потом он рассказывал:

– Я боялся, что мать упадет в обморок, услышав о смерти сына, я боялся за ее жизнь. На самом деле все вышло наоборот. Мать выслушала меня и принялась меня же утешать. Все в мире тленно, говорила она, все мы умрем, что же так переживать? И так далее. Я подумал, что Божественная Мать настроила ее на этот возвышенный лад, как настраивают на высокий тон музыкальный инструмент. Поэтому мирская скорбь ее не трогала. Увидев это, я возблагодарил Божественную Мать, а за свою маму перестал тревожиться.

В апреле 1874 года Сарада возвратилась в Дакшинешвар. На этот раз она путешествовала в обществе паломниц. Быстро ходить Сарада не умела, поэтому все время отставала от остальных. Кое-кто вызвался задержаться вместе с ней, но Сарада не соглашалась, потому что шли паломницы через места, мало заселенные и пользовавшиеся дурной славой из-за разбойных нападений. Сарада не хотела подвергать опасности жизни спутниц, да и свою собственную тоже, задерживаясь в пути после наступления темноты. Но вышло так, что Сарада оказалась в полном одиночестве на дороге. Смеркалось, и Сарада трусила. А тут еще на обочине возник рослый и очень смуглый незнакомец довольно зловещего, как Сара-де показалось, вида. В руке он держал палку. Сарада сразу догадалась, что наткнулась на разбойника, и застыла на месте, поскольку бежать ей все равно было некуда. Тот угрожающе спросил, кто она такая и куда направляется, но, подойдя поближе и заглянув ей в лицо, как-то смягчился и сменил тон.