— Кто, простите?
— Персонаж фильма[61] снятого по ещё не написанной пьесе Шоу. Итак, среди моих ролей были и Фредди, и д'Артаньян, и Николай Ростов, и Бассанио[62], и Макбет, и Ватсон…
— Ватсон?!
— Да, мне приходилось играть и Холмса, и Ватсона. Ватсон — куда больше мой герой. Ватсон заботливый, теплый, солнечный человек, полный энергии — он обижается или расстраивается, когда Холмс груб с ним или с кем-либо другим. Это гораздо больше похоже на меня. Кстати говоря, мой тесть[63] тоже был в вашей роли, Холмс.
— Хотите послушать музыку будущего? — неожиданно предложил Хардвик.
— Вы имеете в виду то, что предсказывал Вагнер? Согласно прогнозам немецкого гения, «музыка будущего» соединит в себе музыку, драму и поэзию и должна будет утверждать вечные ценности.
— Нет, я имею ввиду совсем другое. В двадцатом веке появится новый вид музыки, под названием «рок». Но из всего того, что относится к этой музыке, я выбрал одну песню. Рок-музыканты используют в основном электрические музыкальные инструменты, встречаются саксофоны, фортепиано. Обязательны микрофоны и другие электрические устройства. Эту же песню я выбрал потому, что в ней впервые в истории рок-музыки были задействованы смычковые инструменты.
Холмс встал с кресла и пошёл в угол, где стоял футляр со скрипкой.
— Вы не возражаете, если мы будем использовать скрипку как щипковый инструмент? В этом нет нашей вины. В первом куплете песни «Yesterday» звучит только гитара, а во втором появляется струнный квартет: две скрипки, альт и виолончель.
Мистер Бретт, уже оправившийся от депрессии, начал петь, и я заметил, что кроме очень чёткой дикции он обладает прекрасным певческим голосом. Когда он пел, Эдвард Хардвик использовал скрипку Холмса вместо гитары. Во втором куплете, как нам и обещали, скрипка стала использоваться по прямому назначению. Но качество музыки было меньше задуманного, ведь смычковых инструментов должно было быть четыре. Эта довольно грустная песня рассказывала о мужчине, о которого ушла его любовь, и теперь он хочет вернуться во вчерашний день. Я задремал и потому не запомнил точный текст, помню лишь, что каждая строка заканчивается на — ay. Миссис Хадсон снова подошла к дверям гостиной, на этот раз потому, что её заинтересовала незнакомая песня.
Торт был уже съеден. Актёры отнесли тарелки на кухню, решив вымыть их за собой. Мы заглянули в холмсовскую спальню и увидели Гарри Поттера спящим. На одеяле были рассыпаны крошки от торта. Волшебник проснулся и пошёл в гостиную.
— Входит ли в ваши возможности оживление фотографии? — спросил Холмс.
— Могу попробовать, но не опасно ли это… Вы хотите оживить этот портрет? — спросил Поттер, показав на портрет генерала Гордона.
— Нет, спасибо, генерал мне не нужен. Вы не могли бы оживить фотографию «Той женщины»? Вон она стоит на каминной полке.
— Кто это?
— Ирен Адлер.
— Отойдите в сторону, пожалуйста.
Поттер закрыл глаза.
— Ну, давайте же! — скомандовал мой друг, выходя из гостиной. Волшебник громко чихнул, рука его дёрнулась.
III
Результат получился совсем не тот, который мы ожидали. Перед нами возникла высокая чёрная фигура. У фигуры было бледное аскетическое лицо, колючие глаза, руки с длинными белыми пальцами. На голове был помятый цилиндр, который этот человек тут же снял, чтобы почесать лысеющую макушку.
Он начал оглядываться по сторонам, не вполне осознавая, где он находится. Прошла минута, которая, как мне казалось, длилась гораздо дольше. Человек в чёрном остановил взгляд на нас и усмехнулся.
— А, вот вы где, мистер Холмс. Я-то думал, вы лежите на дне Рейхенбахского водопада. Впрочем, как и я. Но мы оказались здесь. Пути провидения неисповедимы, — медленно проговорил профессор Мориарти.
Мы обернулись и увидели Холмса. Он успел облачиться в вечерний костюм, надеясь на встречу с единственной женщиной, которую он признавал имеющей интеллект. Теперь же Холмс удивлённо смотрел на своего противника.
— Мистер П-Поттер, з-зачем вы оживили этого м-маньяка?
— Простите, я хотел оживить фотографию Ирен Адлер. Наверное, я от чиха дёрнул рукой и промахнулся.
Мы посмотрели на полку и увидели на другом краю фотографию самого Мориарти, изъятую из архива.
— Я с вами сквитаюсь. Пусть на это уйдет вся моя жизнь, но я с вами сквитаюсь.[64] И полковник Моран обещает то же самое.
Мы услышали скрип двери, ведущей на лестницу. В гостиную вошли Бретт и Хардвик.
— Извините, но у нас произошёл непредвиденный инцидент, — обратился к ним Холмс.
К моему удивлению, актёры не растерялись.
— Он похож на Мориарти в нашем фильме, только он более худой, и лицо узкое, — прошептал Бретт. Профессору Мориарти он сказал: — Позвольте представиться, Шерлок Холмс.
— А я Джон Хэмиш Ватсон, — добавил Хардвик.
Мориарти выпучил глаза, увидев за нашими спинами якобы нас же. Он молча стоял, и вдруг в ужасе бросился к окну. Не успели мы опомниться, как профессор резко поднял раму и пролез в окно.
Мы выглянули наружу и увидели следующую картину. Посреди улицы стоял автомобиль. Они в Англии только что появились, и этот, что стоял на улице, был первым или вторым. Шофёр стоял рядом с сигарой в руке.
Мориарти ничуть не разбился от прыжка. Ловко перелетев над оградой, он столь же ловко залез в чужой автомобиль и поехал. С улицы слышались ржание лошадей и стук от опрокинутых кэбов. Мы с Холмсом вскочили на улицу.
— Сэр, куда поехала машина с господином в помятом цилиндре? — обратился я к полисмену. На улице было уже не так жарко, так как наступил вечер, и полисмен оказался на Бейкер-стрит в самый нужный момент.
— В сторону Гайд-парка. Вы ловите очередного преступника?
Мы сломя голову помчались в Гайд-парк. К нам присоединились оказавшиеся рядом служители правопорядка (Мориарти даже не обратил на них внимания) и некоторые представители Нерегулярной гвардии.
Профессор носился по парку, пугая людей обильными выхлопными газами и треском двигателя.
— Он едет прямо к уголку ораторов! — воскликнул полисмен.
Автомобиль врезался в возвышение, и оратор свалился на траву. Мориарти поехал на восток. Выехав из Гайд-парка через Кумберлендские ворота, он стал колесить по улочкам в районе Мэйфейр. Когда рядом появились преследователи-полицейские, угонщик свернул в сторону Грин-парка. Вскоре треск мотора стал слышен из Сент-Джеймс-парка.
Мы уже успели сесть на велосипеды, взятые у прохожих. Холмс скинул шевиотовый фрак, чтобы он не мешал погоне. Мы ускорили погоню и увидели Мориарти на Нортумберленд-авеню. На Пэл-мэл к нам присоединился Лестрейд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
