Мы уже успели сесть на велосипеды, взятые у прохожих. Холмс скинул шевиотовый фрак, чтобы он не мешал погоне. Мы ускорили погоню и увидели Мориарти на Нортумберленд-авеню. На Пэл-мэл к нам присоединился Лестрейд.
— Жаль, что наша полиция выходит на улицы невооружённой, надеясь подействовать на преступника одним лишь грозным видом. Но у меня, инспектора в штатском, есть пистолет.
— Лестрейд, если после Нортумберленд-стрит он поедет в сторону Чаринг-Кросса, стреляйте! Стреляйте, не жалейте его. Я знаю его и знаю, что приказываю.
Действительно, преследуемый (по-видимому, совсем спятивший от того, что увидел нас «в двух экземплярах») свернул к северу. Когда он сворачивал, Лестрейд выстрелил. Автомобиль потерял управление и, не доехав до Хангерхордского моста, рухнул в Темзу.
На берегу собралась толпа. Зеваки долго смотрели, как полицейские шарили в реке баграми. Прошёл час, прежде чем на поверхности показался профессор Мориарти, мёртвый, как дронт.
— Постойте! Неужели… неужели это профессор Мориарти? — спросил Лестрейд и у него отвисла челюсть. — Я… я в-видел его фотографию, к-которая сейчас в вашем доме.
Холмс приложил палец к губам.
— Придержите язык, инспектор, — сказал я. — Никто не должен знать причины этого происшествия. Прикажите разойтись. И пусть пресса молчит об этом.
— У меня к вам просьба, мистер Лестрейд. Позвольте мне взять тело к себе.
— Понимаю, понимаю, — сочувственно ответил он. — Опять ваши опыты.
— Какие опыты, извольте спросить?
— Доктор Ватсон писал, что вы в своё время проводили следующие опыты: колотили палкой трупы, чтобы узнать, появляются ли синяки после смерти.
— Да что вы, мне и в голову не приходило делать такие вещи с этим телом!
— Когда вы, может быть, собираетесь использовать его клетки для выращивания гомункулов?
— Что за нонсенс! Я не занимаюсь подобными глупостями.
— Тогда, может быть, — Лестрейд понизил голос и оглянулся по сторонам, — вы подобно Виктору Франкенштейну, хотите создать из его частей искусственного человека?
— Не сравнивайте меня с Франкенштейном, — отрезал Холмс.
Пока они разговаривали, Мориарти был завёрнут в брезент, явив собой копию египетских мумий. Оставалось ждать подводную лодку, которая могла бы выудить утонувшую машину. Мои мысли были противоречивыми. С одной стороны, этот человек получил заслуженную смерть. Но мне в голову пришли строки Джона Донна: «…смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе».
— Надо упросить Поттера куда-нибудь переместить этого истинного проходимца. Для этого нужно отправиться к нам домой, чтобы не было свидетелей. Только как бы миссис Хадсон этого не заметила. Хэнсомский кэб маловат для выпрямленного Мориарти, а согнуть его мы не сможем по вине трупного окоченения: слишком долго тело пробыло на холодном дне Темзы. Придётся использовать кларенс[65].
— Вы правы, Холмс. Врачи уже используют кларенс для перевозки пациентов, если их можно перевозить только в лежащем положении.
Шерлок Холмс запихнул труп в кларенс, воспользовавшись помощью Лестрейда.
— Я совсем забыл вас спросить. Что с совой, которую я велел разыскать? Откуда сова, тоже не могу сказать.
— А что вы написали в записке, Холмс? — поинтересовался я.
— Я выстроил простейшую логическую цепь. По моему мнению, сову надо искать там, где есть её еда — мыши. А мыши есть в большинстве жилых домов. Точных данных по этому вопросу у меня нет. Но, скорее всего, сова будет искать, где больше мышей. А там, где много мышей, больше вероятность того, что они напугают женщину, и поэтому не останутся незамеченными. Поэтому я велел инспектору опросить женщин.
— Но ведь сову очень легко заметить в доме.
— Совершенно верно. Я не раз говорил: надо отбросить всё невозможное, и оставшееся будет ответом, каким бы невероятным он не казался. Но, по-видимому, всё-таки моя версия оказалась неверной. Голодная сова улетела за едой в ближайший лес.
— Да, мистер Холмс, я и мои помощники не нашли эту птицу.
— В таком случае идите обратно к себе.
Как только Лестрейд вышел, к набиравшему скорость кларенсу кинулся сутулый человек, на чьём носу красовались очки. К нашему удивлению, это был доктор Мортимер. В первый и последний раз мы встречали его в связи с делом, описанным мной в «Собаке Баскервилей», и встреча с ним была приятным сюрпризом.
— Стойте, мистер Холмс! Дайте мне рассмотреть ваш трофей!
К неудовольствию кучера, доктор Мортимер развернул Мориарти и принялся рассматривать его с видом знатока. Когда он завернул рукава и штанины, начав щупать конечности, Холмс не выдержал.
— Что вам надо, сэр? — в этот миг Холмс узнал непрошеного гостя. — Доктор Мортимер, вы ли это?
— Да, я Джеймс Мортимер. Рад, что вы помните меня. Ваш замечательный преступник очень меня заинтересовал. Взгляните на его развитые лобные кости! Вы, конечно, знаете, что они указывают на развитое аналитическое мышление. Если вы дадите мне caedes[66], то его череп сможет не только стать украшением антропологического музея, но и послужить Британскому френологическому обществу.
— Если вам действительно нужны caedes и череп, то берите их.
Кучер хлестнул лошадей, и мы поехали домой. На Бейкер-стрит нас ждал констебль, с фраком Холмса в руках. Мы вошли в гостиную. Гарри Поттер, сидевший в кресле, повернул к нам своё лицо.
— Почему же вы нам не помогли? — спросил Холмс.
— Прошу прощения, но я боялся опять совершить ошибку. И что я мог сделать? Можно было бы применить смертельное заклинание, но оно относиться к тройке запретных. К тому же, когда меня пытались им убить, была зелёная вспышка. Такое же явление озадачило бы горожан.
— Мистер Хардвик, у меня к вам один вопрос, — сказал я, когда исполнитель моей роли вошёл в гостиную. — Откуда вам известно, что я Хэмиш? Это имя ни разу не упоминалось мною.
— Это же элементарно. Ваши читатели долго думали, почему ваша жена называла вас Джеймсом, если вы Джон Х. Ватсон. Единственно верное решение было найдено далеко не сразу.
Когда я взялся за перо, то узнал, что больше не увижу ни Джереми Бретта, ни Эдварда Хардвика. Холмс стоял в дверях гостиной, облачившись в халат мышиного цвета.
— Мистер Поттер по их же просьбе отправил их обратно в 1987 год. И сам он отправился в своё время.
Весь оставшийся вечер до и после обеда я записывал сегодняшние события. Мы легли спать. Удивительные события ещё не закончились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
