- Сколько же в астрале Теночтитланов? – вдруг дошло до Жени.
- Даже не знаю, - ответил Кецалькоатль. – Например, Теночтитлан Отраженного Реала нельзя считать индейским миром – это просто часть современного Мехико и мексиканской культуры. Пусть даже размеры этих городов сопоставимы – по паре десятков тысяч населения. Инфернальный Теночтитлан не меньше небесного, но страшен в своем воплощении. Я туда почти не наведываюсь, хотя меня и вынуждены там терпеть, как терпим мы их богов у нас. Того же Тескатлипока вы видели – он как раз оттуда. Существует еще наверно множество других, игрушечных Теночтитланов, в которые я не заглядываю, но это не важно. Тот небесный мир индейцев, через который вы меня нашли, объединяет разные культуры, и вы можете путешествовать из Теночтитлана в Толлан, а оттуда в Майяпан или Яшчилан. Но существуют отдельные пирамиды майя, мицтеков, ацтеков, инков и множества других народов. Зачастую они закрыты для астральных путешественников. Инфернальные миры тоже разбиты в соответствии с культурами, которые их питают, или питали. Но хватит об общем, давайте лучше, обсудим наши дела.
- Да, неплохо бы, - согласился Женька – Собственно за этим мы здесь. Вернее, я здесь. Я очень извиняюсь, но мне не хочется подставлять под дар Константина. Он еще совсем новичок в астрале...
- Да я уже это понял, и мы с тобой побеседуем с глазу на глаз как два подраненных божества, - усмехнулся Пернатый Змей. - Но думаю, Константин сильно не расстроится.
Молодой бог одобрительно улыбнулся нахохлившемуся профессору и повернувшись прокричал куда-то в темноту храма:
- Чиракан, хватит возиться, выходи уж!
- Нельзя уже девушке и прихорошиться! – раздался игривый возглас, и на свет явилась – словно вынырнула из сумрака, грациозная фигура богини, одетой в наряд амазонки, который невероятным образом совмещал в себе индейские традиции с европейской практичностью. Девушка, весело смеясь, поправила рассыпавшиеся по плечам волосы, и, увидев Константина, воскликнула. – Ну, наконец-то я дождалась этого красавчика к себе в гости! – и кинулась к нему с обниманиями.
Костя явно опешил от такого приема, а Женька, смеясь, прокомментировал:
- Ну все, Костик! Пиши: душа пропала! Там красавица Надя, тут красавица Чиракан. Да-а, не успел в астрал выбраться, да примолодиться, а девушки уже табунами следом ходят!
- А кто этот веселый охальник? – наигранно нахмурившись, обернулась к Жене девушка.
- Да это такое же искалеченное, как я, божество, только душевного происхождения. А зовут его Женя, - представил гостя Змей.
- А-а, - стала догадываться о причине визита двух душ Чиракан. Ее веселый взгляд быстро погрустнел. – Не бойтесь, я ведь все-таки не инфернальная богиня – не буду раздоры плодить. Но поговорить по душам с Костиком мне никто не запретит, правда?
- Мы даже будем очень обязаны тебе, если ты развлечешь его общими воспоминаниями и рассказами о нашей жизни, – попросил Кецалькоатль богиню. – Мы с Женей хотим немного посекретничать между нами, божествами, так сказать.
- Ну, а мы с Костей тоже посекретничаем между нами, и занудные божки нам ни к чему! – отпарировала своим острым язычком смешливая девушка и добавила. – Идите, идите уже! Не мешайте нам.
Жене со Змеем ничего не оставалось делать, как пройти в сумрак храма. Астральный турист приготовился увидеть какие-нибудь особые внутренние интерьеры, но мгла не рассеивалась. Он почувствовал, что они просто повисли в темноте напротив друг друга. Поняв, что беседа будет происходить в этой обстановке, он просто расслабился и стал ждать, когда хозяин начнет беседу. Видимо, Пернатый тоже обдумывал, как ему начать:
- Женя, я не очень понимаю, насколько распространяется твоя осведомленность…
- Думаю, далеко. Но и я не понимаю многого. Например, как так получилось, что об этой истории не знает сам астрал (ну, или его создатель), но знаешь ты, по сути, не очень-то и сведущий ангел?
- Тогда мне ясно, - послышался облегченный вздох божества. – Ты тот, кого я ждал. Я расскажу все, что знаю, но не думай, что я действительно знаю многое… Это был сон.
- Боги умеют спать?
- Не удивляйся. Я после инкарнации могу спать, как любая душа, но этот сон не из тех. Понимаешь, сон бога – это уход от действительности. Ведь большую часть реального времени я и провожу в этом состоянии. Нам выпадает воистину тяжелая роль быть одними и теми же иногда на протяжении тысячелетий. Поэтому мы и коротаем время во снах. Мы просто погружаемся в глубины астрала, где почти ничего не происходит, и время останавливается. Нас не трудно вызвать обратно сюда, но пока мы не нужны, мы спим, не отдавая сами себе отчета, где мы бродим и какую информацию просматриваем. Этот сон я видел давно, лет сто или двести назад и до сих пор не могу понять, что он означает. Пожалуй, легче всего будет просто кинуть тебе инфопакет о нем. Ты сможешь его воспринять?
- Постараюсь.
- Тогда лови! Если что, я буду рядом...
***
Женя как бы перестал существовать. Он даже не чувствовал себя Пернатым змеем, он просто ничего не чувствовал. Сохранялось только единственное ощущение постоянного падения в какую-то пустоту, но это не было страшно, это было никак. Словно ничто больше не существовало и ни ничто не происходило. Наконец, спустя, может минуты, может годы, а может и вечность, что-то произошло. Даже не произошло – нет, здесь никогда ничто не происходило – изменилось ощущение. Словно его сущность прекратила погружение в ничто, и стала парить то ли на месте, то ли смещаясь куда-то и ловя отголоски мыслей, отражения чувств, эхо событий, то ли произошедших, то ли еще не наступивших. Сюда доходили только слабые сигналы, как легкая рябь на воде от прогремевшего где-то ядерного взрыва.
Казалось, целую вечность не было никаких четких ощущений… но все же его покой был нарушен. Мысль… пришла одна странная, похоже, нечеловеческая мысль… Затем возник образ пирамид Теночтитлана и тут же растаял. Он уже настроился на эту волну и ждал, ведь спешить было некуда… вот снова отражение мысли: «…отныне тропа толтеков поведет…»
Опять спокойный сон... и вдруг ясная картина: Огромный орел, сидящий на холме у пирамид. К нему слетаются, словно мотыльки, души людей, вставая у подножья пирамиды и гуськом поднимаясь наверх. А гигантская птица деловито хватает очередную душу и потрошит на ритуальной площадке: шкурку выбрасывает, а сердцевину проглатывает, задирая голову кверху…
Картина пропадает, но он остается на этой волне, как чувствительная антенна. Он не может осмыслить, что видит, он пассивен, но бесконечный опыт снов подсказывает ему ждать. Ждать неизвестно сколько и неизвестно чего… Он растворяется в ничто и ловит малейший отзвук… и он приходит… но это не мысль, не картина… это страх… и только потом приходит мысль: «…бог… этой тропой пройдет бог, нагваль… …но это невозможно, этой тропой идут только души… …пусть идет – бог не сможет скрыть своей сущности, когда увидит орла, он его испугается и…» - отражение мысли пропало, и он опять завис в пустоте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
