- Я? Да вот что-то кости разнылись, прислушался к своим ощущениям профессор. - Да и горло саднит – не схватить бы какой ангины. Ведь нам еще путешествие предстоит, или ты, Женя, уже передумал?
- Не-ет – протянул Буль и тут же сообразил, что бы соврать старику. – Но это очень серьезно, что у Вас не все в порядке со здоровьем. Лучше отложить и посмотреть, как дела будут идти дальше.
- Да какие же у меня дела могут быть дальше? Эх! А я-то размечтался. Жаль, на поверку выходит, что ничего такого там и нет! – пенсионер явно расстроился.
- Вы только не расстраивайтесь. Все там есть – скоро сами увидите, - Буль нес успокоительную лабуду, а сам лихорадочно соображал: «Это что же, СР создала настоящего шизофреника? Такого расщепления личности я еще не встречал. Надо попробовать переключить профессора обратно на Женьку. Только как? Ведь Женя замолчал, задумавшись о том, что не чувствует в себе профессора. Значит, он думал о профессоре и вызвал его сущность. А что, если сделать наоборот?»
- Ты же знаешь, Женя, - тем временем частил профессор. – По мне, чем раньше я там окажусь, тем лучше. Так что риск здесь относительный.
- Нет, не скажите, Константин Алексеевич. Если Ваше тело умрет, пока душа будет гулять в астрале, мы нарушим судьбу, а мне не хотелось бы столь грубо вмешиваться в ход вещей, – и тут Буль перенаправил мысли профессора в нужное русло. – Лучше подумайте, смогли бы Вы влезть в мое тело, как это я собираюсь сделать с вашим? Представьте, себе как бы Вы вели себя сейчас, будучи на моем месте.
- А зачем? – удивился профессор.
- Ну попробуйте, закройте глаза и представьте! – продолжал елейным голосом провокатор.
Старик послушно закрыл глаза и замер. Ангел ждал, затаив дыхание. Наконец, не выдержав, позвал:
- Женька! Ты будешь со мной говорить или нет?
- Ты чего, опупел? Я и так говорю с тобой уже полчаса. Ты вот лучше бы к своим ангелам съездил, да спросил, как мне про Костины болезни разузнать?
- Стой! – заорал Буль. Только не думай о нем! Ты просто не представляешь, что наши заСР…цы учудили. У тебя классическое, полное и абсолютное раздвоение личности. Ты только что мне, как профессор, минут пятнадцать выговаривал, как тебе нужно в астрал попасть, а я тебя за нос водил и туда не пускал. Так что тебе категорически нельзя вспоминать о профессоре.
- Получается, мне нельзя вспоминать ничего из жизни Костика? А как же я буду с его родней общаться? Сейчас внуки подойдут, что я им говорить буду… хотя погоди, что-то стало проклевываться… Да, помню: там осталось какое-то видео отредактировать…
- Только не закрывай глаза и не концентрируйся на воспоминаниях. Может, со временем и получиться гибрид.
- Ладно, теперь, какие у нас еще дела?
- Сейчас – никаких. Я буду позванивать, и если что из гостиницы в любой момент подскачу. Так что тебя одного до самой смерти не оставлю!
- Прям, как в песне. Кстати, Константин Алексеевич записывал мой телефон, так что тебе на мобильник, не только я могу позвонить, но и он.
- Хороша перспектива – никогда еще с шизофрениками плотно не общался, – удрученно промычал ангел и допил чай. – Все, я пошел. А ты все же постарайся не думать про профессора много, тогда, может, продержишься подольше.
Женя остался один, наедине с дряхлым телом, подселенным к нему в душу профессором и жутковатой перспективой смерти. Все говорило за то, что эти пять дней и шесть ночей не покажутся сахаром…
В три часа раздался звонок домофона. Женя только что, с горем пополам прибрал посуду, проковылял в комнату и осторожно приземлился в уютное глубокое кресло поразмышлять. Как же он мог забыть о правнуках! Сейчас ему показалось почти невозможным подняться и доползти до дверей. Но на фронте, как на фронте – он поглубже «затолкал» старческие стоны и сделал неимоверно быстрый марш-бросок к дверям, так что не прошло и пяти минут, как он уже впускал ребят в квартиру.
- Ты чего это, дед, какой-то странный сегодня? – произнес Иван.
- Наверно глупый? – не удержался от шутки Женька внутри профессорского тела.
- Точно, странный! Три часа до дверей добирался – это ладно, но шутки у тебя какие-то…
- Какие какие-то? Что, и пошутить уже нельзя?
- Да не, можно! Только ты если и шутишь, то обычно как-то не так – занудно, но по доброму. Ты… как будто и не старик сейчас.
- Вот спасибо, обрадовал! Но вы со школы? Небось не ели ничего. Пошли на кухню!
- А ты Ивашка, сомневался. Дед в порядке. Никуда его занудства не делись! – старший правнук, видимо, больше погруженный в свой мир, не заметил подмены, но в любом случае, было необходимо провести с ребятами подготовительную беседу.
- Я должен с вами поговорить о важных вещах, ребята, - начал Женя, когда они совместными усилиями накрыли на стол. – Сегодня я заметил, что со мной происходят необратимые изменения. И в связи с этим я должен поведать одну важную тайну. Хотя, не бойтесь, хранить ее не придется долго – всего неделю.
- Ух ты! Обожаю тайны! – воскликнул Ванюшка.
- Эта тайна не будет столь интересна. Только обещайте мне, что вы не будете грустить.
- Давай деда, не тяни! – подбадривал его Ванюшка.
- Хорошо. Тогда слушайте: через пять дней я уйду в астрал и обрету там вторую молодость, встречусь с вашей прабабушкой, но вынужден буду покинуть вас до лучших времен.
- Чего-то не понял, – задумался Ванюшка, а Игнат спросил прямо:
- Ты что дед, помирать собрался?
- Собирайся или нет, но каждому овощу свой срок. Вот и вашему старому перцу последний час приходит. Но я вам докажу, что у меня после смерти все будет в порядке. Есть один способ. И вы наверняка мне поверите, а потому и грустить не будет причин!
- Не-е, деда, не динамь нам мозги! Ты чел крутой, конечно, но сам прикинь, все эти байки по ящику такая лабуда…
- А я и не спорю, что лабуда, - усмехнулся Женя. – Можете даже немножко погрустить в понедельник, если уж совсем приспичит.
- А почему в понедельник – день тяжелый или школа опять начнется? – не понял Игнат.
- Нет, просто в понедельник утром я, скорее всего уже не проснусь. Вернее проснусь, но не на Земле… - Женя заметил, как осунулись лица мальчиков, и у него самого чуть не навернулись слезы. Но надо было как-то их приободрить, и он продолжил. – Хотите – верьте, хотите – нет, но мне недавно один знакомый ангел, кстати, еще тот прохиндей, пообещал устроить одну вещь. Так что, как только ваш старый дед двинет туда кони, вы напишите письмо.
- Кому?
- Мне.
Мальчишки округлившимися глазами уставились на деда. В замерших лицах смешались и удивление, и надежда, и недоверие, и бог знает какие чувства еще. Наконец Игнат выдавил из себя:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
