Она наконец заметила меня и, сразу же покраснев, отпустила мужа, пискнула и упорхнула в комнату.
– Повезло мне с ней, – смущенно посмотрев на меня, проговорил Вилли. – Снимай ботинки, дома мы ходим в домашней обуви.
Надев деревянные башмаки без задников, он пригласил меня в комнату, где успевшая одеться девушка накрывала на стол.
– Марта, позволь мне представить тебе мистера Рэджинальда ван Дира, ремесленника. Рэджинальд, это прекрасное чудо – моя жена. – Он тепло улыбнулся ей, опять вызвав во мне колющее чувство в груди. Смотреть на счастливых людей после месяцев унижений было очень больно.
– Мэм. – Я снял котелок и поставил его на комод. – Рад с вами познакомиться.
– Я тоже, мистер ван Дир. Вилли столько о вас рассказывал!
На удивление, от девушки пахло пусть и хозяйственным мылом, но зато чистотой. Одежда ее тоже была чистой и аккуратной, было заметно, что за ней следили. Впрочем, и вся их маленькая комнатушка, в которой, кроме кровати, отгороженной занавеской от общей комнаты, стола, пары стульев и комода, ничего больше не было, была чиста и уютна.
– Вилли, предложи гостю бренди, у нас осталась бутылка с Нового года, – обратилась она к мужу, раскладывая перловую кашу по тарелкам.
– Спасибо, но сегодня я встречаюсь с инспектором, так что откажусь, – быстро сказал я, видя, как полицейский решительно встает со стула.
«К тому же она наверняка у вас одна-единственная и хранится на торжественный случай».
Обед прошел быстро и весело, даже меня, с моими грустными мыслями, ей удалось расшевелить. Ее любовь и нежность, словно источаемые вокруг благовония, заставили меня в конце концов примириться с ситуацией, и я даже рассказал немного о себе и о ремесленниках. Вилли и правда повезло с женой.
– Спасибо, мэм, все было очень вкусно! – Я попрощался с девушкой, улыбнувшись ей напоследок.
– Марта, пожалуйста, называйте меня Марта, – прощебетала она, взяв меня за руку, и сразу же засмущалась своему порыву, посмотрев на мужа.
Тот лишь ласково ей улыбнулся.
Ее рука была чуть жестче, чем у Люси или у других девушек, но очень нежной. Я наклонился и поцеловал ее пальцы, чем вконец смутил.
– Рад был с вами познакомиться, Марта, Вилли очень повезло с вами. – Я отпустил ее руку и пошел переобуваться, слыша, как они воркуют друг с другом.
– Я ее так люблю, – признался мне Вилли, когда мы стали спускаться вниз, – даже не понимаю, почему такая, как она, полюбила такого, как я.
Этого я тоже не понимал, но промолчал.
– Она попросила приводить тебя чаще! – вспомнил он. – Ты ей очень понравился.
– Конечно, Вилли, – кивнул я, отчетливо понимая, что больше никогда сюда не приду. Для меня контраст между моим текущим положением и чувствами этих двоих был чересчур сильным – все равно что перед умирающим от жажды поставить кружку с водой, до которой тот никак не смог бы дотянуться.
Проводив меня до участка, Вилли ушел патрулировать улицы, а я остался ждать инспектора с сержантом. Идти домой совершенно не хотелось, поскольку я не знал, где мы сегодня встречаемся, да и ходить одному по этим улицам я по-прежнему опасался.
Вечером, когда я прикорнул на кресле в его кабинете, наконец-то появились два друга и потащили меня в направлении Тауэр-Хилл. Все, что я успел сделать, – это попросил спрятать камень в сейф его кабинета, тащить с собой драгоценность было бы верхом беспечности. Я с трудом понимал, куда меня ведут и как я потом попаду домой, но эти вопросы озвучивать было некому, меня никто не слушал, поскольку они только смеялись и говорили, что в этом месте мне точно понравится.
Шли мы достаточно долго, и вскоре из-за наступивших сумерек стало не видно смога, который всегда висел над городом, а уличные фонари, которые в этом районе стояли возле каждого дома, начали тускло светиться и лучше освещать путь. Вскоре мои спутники ускорили шаг, и я увидел горящий огнями паб, в который стекалось много народу.
– «Пьяный республиканец», – удивленно прочитал я вывеску, на которой была изображена большая кружка с пенной шапкой.
Немного потолкавшись на входе, мы зашли внутрь. По ушам мне сразу ударил гул человеческих голосов. Густо пахло алкоголем. Множество столиков было занято, а в центре стояла сцена, на которой играл небольшой оркестр.
– Мистер Райт, рады вас видеть, – обратился к инспектору официант и после встречного кивка повел нас за столик, стоящий рядом со сценой.
– Дейла спрашивала про вас, – таинственно прошептал он, когда мы сели, – девочки говорят, она вчера была очень зла, что вы не пришли.
Инспектор беспечно махнул рукой, перемигнувшись с сержантом и расхохотавшись.
– Три светлого нам, – скомандовал мистер Джеймс, – а с Дейлой Дрейк сам разберется… вечером.
Оба полицейских захохотали, а я почувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Жаль, что уйти теперь не было никакой возможности, – они бы обиделись на меня.
Пока несли пиво, я огляделся вокруг. Множество мужчин и несколько женщин сидели за столиками и пили в основном пиво и эль, лишь за несколькими столами стояли темные бутылки с виски. Похоже, большинство людей пришли сюда просто посидеть и поговорить после трудового дня, а не напиваться.
– Ну, за встречу! – В руки мне сунули глиняную кружку, полную резко пахнущего напитка, и провозгласили тост.
– За встречу! – Я зажмурился и сделал первый глоток. Противная и горькая жидкость полилась мне в горло и заставила закашляться. Я поставил кружку на стол и под громкий смех полицейских старательно откашливался.
– Сделаем мы из него, Джеймс, настоящего человека, а не размазню? – Инспектор подмигнул мне и приложился к своей кружке, довольно крякнув.
– Аристократов не переделать. Видишь, даже сейчас сидит и недовольно хмурит лоб, что мы его сюда притащили, – хмыкнул сержант.
– Неправда! – притворно возмутился я, хотя он был полностью прав.
«Но не признаваться же!»
– Тогда пей и не обижай нас!
Пришлось пить. Второй глоток был менее противен, но все так же неприятен, но я смирился.
– Кстати, – решил закинуть удочку я, пока не поднималось других тем, – у вас есть возможность достать аниматрон в участок? Сейчас школа закрыта, а мне он бы здорово пригодился в работе.
– Зачем тебе он? – поинтересовался сержант.
– Не все можно сделать с помощью паинита, – пожал плечами я, понимая, что нужно напускать больше тумана на непосвященных людей. – Камень нужен только для того, чтобы увидеть душу, а если нужно ее извлечь и показать знающему ремесленнику, пока тело не похоронили, для этого аниматрон незаменим. Не выкапывать же нам каждый раз трупы.
– Голова у парнишки варит! – уважительно произнес сержант, показывая мне глазами на кружку.
