Один из семи стоящих человек окинул меня взглядом и кивнул. Они безмолвно расступились и пропустили вовнутрь.
Там, возле стойки оплаты сидела на высоком стуле Мизуки и беседовала с кем-то по телефону. Увидев меня, она радостно улыбнулась и подняла указательный палец, чтобы я чуть подождал. Ну я и подождал, оглядываясь по сторонам.
Да уж, пространство внутри городской бани походило на подъезд обычного дома. Правда, тут в нос бил неистребимый запах хлорки, который даже не перешибался благовонными палочками. Автоматы с чистыми носками, трусами, а также мылом, шампунем и зубными щетками стояли в разных концах «подъезда».
Двери с иероглифами «мужчина» и «женщина» разделяли клиентов на две категории.
— Малыш! Как ты быстро добрался. Ух, у тебя там доги? — она кивнула на сумку в руках. — Покажешь потом фотку, где ты в форме?
— Обязательно, — кивнул я в ответ. — Так, что у тебя есть для меня и где сэнсэй?
Мизуки взяла с полки небольшой сверток из алой ткани. Протянула мне с улыбкой.
— Разверни.
На ощупь это было похоже на три высохшие вишни. Я развернул и с трудом удержался от чертыхания.
На алой ткани лежали три отрубленных фаланги. Вроде как мизинцы руки, но могу и ошибаться.
— Это что за хуйня?
— Малыш, те трое бойцов приносят свои извинения за опоздание. Они должны были прибыть раньше, но почему-то решили, что это не такое серьезное. Они так извиняются.
— Да и на хрен бы мне сдались такие их извинения. Они бы ещё головы себе поотрубали и прислали.
— Если у них будут ошибки гораздо серьезнее, то твоё желание исполнится. Я лично принесу их тебе на тарелочке.
Я посмотрел в смеющиеся глаза Мизуки, а после помотал головой.
— Не, лучше выбрось сразу в Токийский залив. Мне и эти обрубки даром не сдались.
— Малыш, я просто показала тебе способ извинения за совершенную ошибку. Ты же хочешь в дальнейшем стать якудза Казено-тсубаса-кай — так почему бы не научиться извиняться ещё до вступления в наши дружные ряды?
— Вот когда вступлю, тогда и буду извиняться, — буркнул я в ответ. — Скажи лучше, Мизуки, так ты сможешь свести меня с ребятами из компьютерного мира? Я уже спрашивал об этом раньше, но спрошу и сейчас.
— А зачем тебе? До них не так просто достучаться…
— Есть у меня идея одна, очень хорошая и даже очень прибыльная. Тебе надо только свести меня с интернетовскими магнатами, а дальше я уже сам всё разрулю.
Девушка с сомнением посмотрела на меня. Ну да, одно дело в кафешке простенькую аферу провернуть, а совсем другое — украсть время у воротил компьютерного мира, у которых каждая секунда на счету.
— Я не совсем уверена…
— Смотри, если не удастся их заинтересовать, то я… То я… — взглянул на кончики пальцев, всё ещё лежавших на ткани. — То я прямо при тебе отрежу себе мизинец!
— Лучше член.
— Не дождешься. Он мне ещё нужен.
— Ладно, малыш, я задействую все свои связи, чтобы поставить на тебя. Надеюсь, что не прогадаю и мой мизинец не ляжет рядом с твоим. Если такое произойдет, то…
— Да-да, ты мне тогда лично оттяпаешь достоинство, — кивнул я.
— Рада, что ты понимаешь всю серьезность положения. Ну, беги к сэнсэю, он тебя уже заждался. И почему я тебя слушаю? Ведь ты всего лишь толстый мальчишка…
После раздевалки с ящичками для обуви и одежды, которые запирались на ключ, я прошел в помывочную залу. Большая мозаичная картина на стене изображала Фудзияму. А вот помывочная… Непривычная для русского глаза. Тут нет скамеек, нет тазиков, зато есть небольшие каменные табуреточки и низкие краны для мытья перед полочками с зеркалами. Всё придется делать сидя.
Внутри никого, зато есть целая куча пара, который туманом скрывал большую часть Фудзиямы. Возле электрической ванной сидел в позе лотоса сэнсэй Норобу. Он почти спрятался в тумане, только седой венчик на розовой плеши высовывался из пара.
— Здарова, атец! — приветствовал я его. — С тяжелым угаром! Пивка на каменку не плескал?
— Нет тут ничего такого, о чем ты болтаешь, дурак твердолобый, — огрызнулся сэнсэй Норобу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты меня позвал оскорбления выслушивать? Тогда я сейчас в тебя мылом запулю. Чтобы рот промыл.
— Нет, я позвал тебя сюда, чтобы узнать причину твоих зависаний. Ты ведь словно проваливаешься куда-то, а потом выныриваешь. Вот и надо узнать о причине… Тебе нужно поговорить с хозяином тела…
— В сэнто?
— Да, в сэнто. Тут лучшее сосредоточение пяти стихий. Тут есть вода. Огонь её разогревает. Ветер из кондиционера разносит пар. Из глины и мрамора сложены кабинки.
Может, поэтому у нас в России так любят бани? Там вроде как тоже стихии собраны в одном месте. И земля есть в виде печки и камней, и огонь, и вода, и даже ветерок-сквозняк залетает, когда открываешь парилку…
— А молния?
— В электрической ванной есть и молния. Вымой тело и залезай вовнутрь.
— Так я там и обмоюсь.
Розоватая плешь поднялась над волнами тумана и на меня взглянули раздраженные глаза.
— Только после омовения следует принимать ванну. Уважай других людей, которые войдут в неё после тебя.
— А откуда я знаю — вдруг в неё уже поссали? А что? Расслабились и напузырили, а я буду сидеть там и всех вокруг уважать.
— Такаги-сан…
— Всё понял, не надо продолжать, уважаемый сэнсэй, — тут же поднял я руки. — Не стоит волноваться и поднимать давление. В бане это чревато последствиями, а у меня и аммиака нет под рукой, чтобы дать занюхнуть…
В ответ Норобу издал вздох, который заставил колыхнуться полосу пара и скрыл сэнсэя под белесым туманом.
Я не стал нервировать учителя и быстро совершил омовение. Пришлось мыться на «кортах». Гопникам моего мира тут бы понравилось…
После омовения нащупал лестницу в ванную и начал спуска.
Блин, какая же вода горячая… С каждым шагом словно погружался в кипяток. Хотел было расслабиться, а вместо этого пришлось загонять боль в подсознание. Надеюсь, что всё пройдет быстро и у старика нет желания сварить меня заживо.
Когда же сел на небольшой выступ, то заметил, что в воде плавают небольшие веточки. Это что? Укроп?
— Закрой глаза и погрузись в медитацию, — послышался голос Норобу. — Расслабься…
— В кипятке? А если я расслаблюсь и утону?
— Не переживай за меня — я буду грустить всего два дня, на третий же устрою праздник.
Вот что с ним поделаешь?
Я прикрыл глаза и постарался выкинуть все лишние мысли из головы. Если хотите попробовать повторить такое же, то выставьте руки перед собой, согните в кистях и вращайте правую кисть по часовой стрелке, а левую против часовой. Голова очищается… мысли уходят… внимание сосредотачивается на правильности выполнения упражнения…
Норобу замычал труднопроизносимые заклинания. Я даже не старался вслушиваться. Мычит и мычит, пусть его. Вместе с тем я почувствовал, что вода стала охлаждаться. Она уже не обжигала кожу, а становилась нежной и ласковой, как жарким днем на небольшом озере.
Всё также не открывая глаз и не допуская мыслей в голову, я расслабился.
Переход из состояния напряжения в состояние покоя ознаменовался вспышкой. Такой яркой, что я даже на миг зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что нахожусь вовсе не в ванной городской бани, а на берегу моря.
Да-да, на самом что ни на есть песчаном берегу моря. Сижу в трусах и…
И моё тело вовсе не рыхлое и не толстое, а прежнее. Да, прежнее — Игоря Смельцова! Я находился на песке, ступни ласкал прибой, а над головой тоскливо кричали чайки.
Кто-то рядом кашлянул, отчего я резко обернулся.
— Не тревожьтесь, господин, это всего лишь я, Изаму Такаги, — проговорил толстый белобрысый мальчишка с татуировкой на лице.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тот самый мальчишка, которого я постоянно видел в зеркале.
Я усмехнулся. Похоже, что мне посчастливилось познакомиться с хозяином тела, в которое меня забросило.
— Привет, Изаму, — проговорил я. — Меня зовут Игорь Смельцов.
— Я знаю. Я наблюдаю за вами иногда, — застенчиво произнес мальчишка.
