Очевидно, Соланж не лукавил, когда намекал на авторитет в Веосе. От этого открытия резко захотелось выпить вина, но пришлось довольствоваться водой.
— Ничего, Элиза поможет. Так ты откроешь портал?
— Легко! – прищелкнул пальцами Филипп. Он повеселел и лукаво подмигнул мне. – Давай утром? Часиков в десять, хорошо? Приду сам и доставлю в лучшем виде, только координаты скажи.
— Не один? – догадался Геральт.
Филипп кивнул и мечтательно добавил:
— Я столько месяцев уговаривал, прости.
Навсей кивнул, назвал какие-то цифры и попрощался.
— Все хорошо, Дария, — Геральт одобрительно погладил меня по руке, — я не последний человек в королевстве. Плохо, конечно, что у самого проблемы, но твою мы решим. Соланж отстанет.
Геральт обнял, привлек к себе. Глубоко вздохнув, прижалась к нему, уткнулась под мышку. Сильный мужчина вызывал желание спрятаться за ним, как за стеной. После отправились ужинать. Навсей поддерживал под локоток, ухаживал, и воспоминания о некроманте постепенно выветрились. Как забылось и то, что ужинаю я с темным.
Глаза Геральта излучали свет. Сочная майская зелень, магическая и притягательная. Или все дело в игристом вине? Оно приятно щекотало желудок, унося с собой печали.
— Еще вина? – спросил Геральт и, не дожидаясь ответа, потянулся за бокалом.
Попыталась опередить его, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Меня будто огнем обожгло. Отдернув руку, спрятала ее под столом и попросила больше не наливать. Навсей легко согласился.
— Дария, могу я тебя кое о чем попросить? – Внимательный взгляд скользнул по моему лицу и остановился на глазах.
— Да, конечно, милорд, — не задумываясь, ответила я и потупилась. – О чем же?
— Пусть это станет сюрпризом, — загадочно ответил навсей.
Заинтригованная, с нетерпением ждала окончания ужина. Отчего-то совсем не боялась. Глупо, но сердце твердило, Геральт не причинит мне вреда. Пробовала аккуратно выспросить – навсей молчал, только качал головой и улыбался.
В комнате Геральт попросил повернуться спиной. Я медлила, и навсей напомнил, как пустил в свое время в сознание. И то верно, мелочи.
На глаза легла бархатная плотная повязка. Запаниковала, попыталась ее сорвать, но Геральт успел-таки завязать.
— Ты обещала, — с укором напомнил навсей. – Я просто хочу, чтобы ты ничего не видела. Надо бороться с наследием ханжеского воспитания. Понравится, продолжу, нет – отпущу. Даю слово.
Поколебавшись, поверила в чужую искренность. Позволила взять себя за руку и перевести к диванчику – вроде, в него уперлись юбки. Руки Геральта обвились вокруг талии, горячее дыхание гоняло мурашки по коже. Губы не касались кожи, но я чувствовала их. Эмоции обострились до предела. Навсей убрал руки, и мне остро стало их так не хватать. Мнилось, будто тепло пальцев до сих пор расползается по лифу платья.
Мимолетное касание шеи заставило дернуться и вызвало новую волну мурашек.
— Тебе неприятно, мне перестать? – издеваясь, спросил Геральт и мазнул ногтем по мочке уха. Будто тем самым перышком в спальне.
— Не-эээ-т, — выдохнула я, пытаясь понять, что происходит, почему мне не противно, почему с нетерпением жду новых прикосновений, гадаю, куда они придутся.
— Неужели нравится? – продолжал мучить навсей.
Кожей чувствую его улыбку, понимаю, игра доставляет ему несказанное удовольствие, но ведь и мне тоже.
Попыталась сесть. Геральт не позволил, провел пальцем по каемке скромного декольте, заставив позабыть, что хотела. А дальше – спираль по руке, от локтя до предплечья. Вторая рука ложится на талию, прижимает к себе. Грудью упираюсь в грудь навсея. Разумеется, сопротивляюсь, выставляю руки, чтобы оттолкнуть, но он отстраняется первым и заливисто смеется.
— Милорд, это непристойно! – предприняла робкую попытку остановить сладкую пытку.
— Мне прекратить, Дария? – повторил провокационный вопрос Геральт.
Надо сказать «да», сейчас я скажу «да», почему же сладостно замираю, ощущая нежное касание кожи за ухом? Сначала ногтем, затем подушечкой пальца. Геральт чуть надавливает, потом отнимает руку и дотрагивается уже до виска. Навсей играет с короткой прядкой, щекочет лицо, накрывает ладонями веки. Расслабляюсь под умелым массажем, снимающим напряжение дня.
— А как же мужчина, не противно? — Голос Геральта звучит приглушенно, будто из-под полога.
Промолчала, потому что нечего ответить, а навсей продолжил. Пальцы то гладили, то щекотали, касаясь в самых неожиданных местах. С нетерпением ждала новой порции ласки. Пока она не выходила за рамки приличий: шея, лицо, волосы, руки. Особенно волновали касания горла и мочек. Млела, будто кошка, даже дышала иначе, как Алексия. Теперь понимала, почему она так ценила мужские руки. Геральт как заправский музыкант играл на мне, не беря ни одной фальшивой ноты.
К правой руке присоединилась вторая. Теперь навсей ласкал ребром ладони и мимолетно касался груди. Когда он это делал, в ужасе задерживала дыхание, но теплая ладонь не ложилась на лиф, а пальцы останавливались на границе декольте.
Геральт вновь обнял, хотя, догадываюсь, сделать это при таком «хвосте» платья, который называли турнюром, оказалось непросто. Спиной уперлась в твердую грудь, ощутила мягкость дорогой ткани жилета. Губы навсея легко коснулись волос, а потом наградили быстрыми поцелуями абрис лица. Покраснев, попыталась сорвать повязку, но Геральт перехватил запястье и тоже поцеловал.
— Боишься мужчины, боишься оказаться беспомощной, отдаться во власть собственного тела. Ты стесняешься самой себя, Дария. Скажи, я причиняю боль?
— Нет.
— Я унижаю тебя?
— Нет.
— Тебе понравился массаж, который делала служанка?
— Да, — чуть помедлив, пролепетала я и, извернувшись, вырвалась.
— Я тебе неприятен? – продолжил допрос навсей.
Проклятая повязка не снималась, видимо, Геральт применил магию.
— Дария, тебе не нравится?
— Да! – выпалила я. – Я не хочу этого, это непристойно!
— Хорошо, сейчас сниму.
Геральт действительно снял повязку и укоризненно глянул на меня. Он больше ко мне не прикасался, и мне этого не хватало, насколько, что, кусая губы, предложила возобновить игру. Навсей сделал вид, будто не расслышал, пришлось повторить.
Бархатная повязка вновь легла на глаза. Взамен Геральт потребовал поцелуй. Отказалась и тут же вновь оказалась зрячей. Пришлось пойти наперекор совести и согласиться. Навсей развернул лицом к себе, очертил пальцем абрис губ и наклонился. Покорно разомкнула рот и попыталась ответить на поцелуй. Кажется, ничего не вышло, иначе почему Геральт так веселился? Выражения его лица не видела: согласившись целовать, я согласилась и на повязку.
