В свой кинематографический багаж в середине 50-х годов Тихонов добавил роли лейтенанта Данченко в фильме «Об этом забывать нельзя» (1954), курсанта военно-морского авиационного училища Олексы Лавринца в картине «Звёзды на крыльях» (1955), врача-терапевта Леонида Голубева в фильме «Сердце бьётся вновь» (1956). Роли далеко не самые ведущие, но исполнял их Вячеслав добросовестно, расцвечивая даже эпизодических персонажей оригинальными красками. А переломной стала для него роль в фильме «Дело было в Пенькове» (1957 год). Фильм этот снял по мотивам повести Сергея Антонова режиссёр Станислав Ростоцкий. Сюжет разворачивается в деревне, поэтому съёмки в основном проходили в Клинском районе Подмосковья. Роль сельского тракториста Матвея Морозова, его непростые отношения с женой Ларисой и с Тоней, которых играли соответственно Светлана Дружинина и Майя Менглет, драматическая судьба простого русского парня нашли отклик в душах зрителей, а Вячеслав после этого фильма стал одним из самых узнаваемых и любимых актёров советского кинематографа. Популярности фильма способствовали и прозвучавшие в нём лирические песни, одна из которых, «Огней так много золотых», стала по-настоящему народной. А Нонна впоследствии не раз говорила, что роль Морозова была самой созвучной характеру В.Тихонова из всех, сыгранных им. По сути своей он был таким же самым простым парнем, хотя пришлось ему играть и князей, и штандартенфюреров, и министров…
Кстати, в том же 57-м году Вячеслав сменил место работы, перейдя из Театра-студии киноактёра на киностудию детских и юношеских фильмов имени Горького. Нонна же осталась в театре.
После «Дело было в Пенькове» за пару лет Вячеслав снялся ещё в нескольких кинокартинах: в 1958 году сыграл матроса-одессита Виктора Райского в «Чрезвычайном происшествии» (фильм рассказывал о захвате советского корабля врагами-чанкайшистами близ берегов Китая), в 59-м — лейтенанта-сапёра Андрея Рукавичкина в «Майских звёздах» и советского разведчика Олега Безбородько, заброшенного в немецкий тыл, в «Жажде», в 60-м — мичмана Панина, главную роль в одноименном фильме, в 1961 году — князя Сергея Нащекина в фильме «Две жизни», в 62-м — капитана Суздалева в картине «На семи ветрах». В той или иной степени талант актёра проявился во всех этих образах, но, как мы теперь знаем, самые главные его роли были ещё впереди…
Увы, на семейном фронте у Тихоновых оставалось, по большому счёту, всё без перемен. Несмотря на участившиеся съёмки в фильмах, семья по-прежнему страдала от хронического безденежья, от коммунально-квартирных неурядиц. Нонна порой с завистью поглядывала на коллег-актрис, которые всё больше входили во вкус красивой жизни, щеголяли эффектными платьями и дорогими шубами, начали уже выезжать на зарубежные кинофестивали. Особенно те, у кого мужья — режиссёры или другое киношное начальство. Дело житейское, о чём тут толковать, но всё равно обидно было ощущать себя некой замарашкой на столь блистательном фоне.
В поисках дополнительных источников дохода для семьи Нонна стала всё чаще ездить по стране с выступлениями по линии общества «Знание». Выступали в школах, в трудовых коллективах, перед студентами… Творческие встречи с писателями, актёрами, именитыми спортсменами входили в моду, собирали зрительские аудитории, а ещё, что немаловажно, оплачивались. Деньги, по сути, небольшие — несколько десятков рублей за выступление (а дело ведь было ещё до денежной реформы 1961 года, после которой рубль деноминировался в десять раз), но для семейного бюджета подспорье. При этом Нонна старалась не халтурить, не гнаться за деньгами только ради денег. Она справедливо считала, что такие вечера — тоже форма популяризации кино, приобщения зрителей к миру искусства, духовности. Не отказывалась ни от единого приглашения, не раз выезжала из Москвы в другие города.
Огорчало только, что Вячеслав относился к её выступлениям скептически: дескать, размениваешь талант на медяки… Некрасиво получается, профанация искусства какая-то, если вдуматься. «Что же делать?» — пыталась возразить Нонна. Есть-пить, сына растить как-то надо. Если нет регулярных ролей в кино, приходится заниматься хоть этим.
Нонна уже смирилась со своей функцией мужика-добытчика в семье. Тихонов же из-за безденежья особо не комплексовал. И если между съёмками имелся более-менее длительный перерыв, а обычно так и было, то направлялся куда-нибудь на природу, на рыбалку или грибы собирать. Хорошо хоть, что сына старался приобщить к своим любимым занятиям. А ещё среди увлечений Тихонова всё более прочное место занимал футбол. Не в смысле игры, а в смысле болельщицких походов на стадионы, благо матчи в столице проходили постоянно.
В ссоры и пререкания с женой Тихонов вступал редко, но на своём настоять мог, а чаще всего просто поступал в спорных ситуациях по-своему, ставя остальных членов семьи перед фактом. Вольно или невольно, но у Нонны в памяти накапливались обиды, связанные с таким отношением к ней. Особенно запомнилось, как однажды заболела и слегла с температурой, от которой термометр почти зашкалил. Тихонов между тем собрался на очередной матч. Как ни просила Нонна остаться дома на всякий случай — ведь сын ещё в школе, а ей может стать совсем плохо — оделся и ушёл, хлопнув дверью. А вернувшись домой после матча, с порога устремился к кровати, на которой лежала жена, со словами заботы опустился рядом с ней на колени и начал ладонью измерять температуру…
Вообще-то Вячеслав, по словам его супруги, всегда иронически воспринимал её болезни. Организм у тебя крепкий, закалка казачья с детства имеется, так что ничего страшного, одолеешь любую хворобу… Был случай, когда Нонна опять тяжело заболела. Лежала на кровати, стонала, не в силах сдержаться. Тихонов в это время играл в шахматы с зашедшей в гости Нонниной подругой. На стоны жены никак не реагировал, разве что спросил с улыбочкой: зачем стонать, ведь легче от этого вряд ли станет… В конце концов стонов не выдержала подруга и вызвала неотложку. Мордюкову госпитализировали. Надеялась, что муж будет дежурить где-то поблизости, но не тут-то было. За всё время лечения проведал один только раз. А когда настал день выписки из больницы, вспоминала впоследствии актриса, тоже учудил. Вопреки её просьбе не привёз ничего из одежды (из дому ведь Нонну «Скорая» забрала в одной ночной рубашке, а в больнице она лежала в казённом халате). Приехав на такси, снял с себя плащ из модной тогда болоньи и надел на супругу. А когда проезжали мимо базара, где торговали продукцией подмосковные колхозы, протянул Нонне заранее приготовленный бидончик: сходи, купи молока. Закусив от обиды губу, Нонна в одном плаще направилась за покупкой. Погода между тем стояла уже не летняя, голые ноги застыли. В итоге к вечеру температура у Мордюковой вновь перевалила за 39 градусов. Начала звонить в больницу знакомой докторше, с которой за время лечения успела сдружиться. Со слезами пожаловалась, что болезнь вернулась. Врач прислала в коммуналку к Тихоновым медсестру, начали колоть уколы, температуру сбили. Хотя дело на поправку шло ещё долго…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
