— Вы вели расследование и по делу Хестер Спринг? — поинтересовался Понс.
— Естественно, — ответил Киртон. — Самое обычное дело — человек задохнулся. Ирония судьбы: ребенок ее скончался по той же причине. С нее тогда сняли обвинение, однако исключительно по причине либерализма Анструтера.
— Насколько я понял, никаких признаков нечестной игры там не было?
Киртон энергично замотал головой.
— Совершенно ничего похожего. Полное отсутствие мотивов.
— Понимаю.
— Боюсь, мистер Понс, вы занимаетесь дохлым делом, — весело проговорил Киртон. — Что в первом, что во втором случаях — все это не стоило и выеденного яйца. Расследование свелось к дежурному протоколу. Разумеется, оно было проведено с максимальной тщательностью но, повторяю, не вышло за рамки дежурного протокола.
Оказавшись полчаса спустя в «Лебеде», Понс устроился поудобнее и спросил меня:
— Вы не нашли ничего необычного в истории болезни Диксона?
— Ничего, — ответил я. — Самое тривиальное в подобных случаях лечение. Я тщетно пытался найти признаки, указывающие на то, что он, возможно, упал — ушибы, ссадины, что-то в этом роде. Не обнаружив ничего, я подумал, что если он и падал, то при этом ухитрился не пораниться.
— И больше ничего?
— Ну хватит, Понс, я за свою жизнь прочитал тысячи таких же историй болезни.
— Тем более следовало бы с особой тщательностью подходить к их изучению, — проговорил Понс тоном, который всегда бесил меня, потому что явно намекал на то, что кое-что ускользнуло от моего внимания. Мне это показалось глупым, поскольку я тщательно изучил историю болезни Диксона и готов был выборочно процитировать целые куски из нее.
Понс снова погрузился в молчание.
— Интересная проблема, — наконец проговорил он. — Жалко будет с ней расставаться.
— Ага! — на сей раз воскликнул я. — Кстати, Понс, прежде чем мы уедем, не мешало бы вам извиниться перед судьей Анструтером.
— Это я и хотел сделать. Не позднее, чем завтра после завтрака. Если вы к тому времени все еще будете почивать, я сам схожу в Росс и кое-что проверю.
На следующий день рано утром мы подошли к дому Анструтеров. Дверь нам открыла дочь хозяина. При виде нас ее левая ладонь дернулась ко рту, словно пытаясь сдержать зародившийся было крик.
— Доброе утро, мисс Анструтер, — проговорил Понс. — Если не ошибаюсь, ваш отец все еще дома?
— Дома, мистер Понс. Он завтракает с мисс Сьюзен.
— Отлично, отлично! Мне надо срочно поговорить с ним. Вы рассказали ему про наш маленький обман?
— Нет, сэр, не решилась.
— Ну, это неважно.
С некоторым нежеланием она посторонилась. Понс же нарочито прямо прошел в гостиную.
Завидев нас, хозяин дома даже не пытался скрыть своего изумления. Он хотел было встать, но Понс остановил его.
— Пожалуйста, мистер Анструтер, не вставайте. Первым делом мне хотелось бы принести вам свои извинения за вчерашнее поведение.
— Я уверен, профессор… — твердым голосом начал было судья.
— Сэр, моя фамилия не Мориарти, — прервал его Понс. — Меня зовут Солар Понс. И я даже не профессор.
Имя моего друга, очевидно, было известно судье: хотя его лицо и побледнело, при этом известии, былая настороженность странным образом уступила место некоторому облегчению.
— Вот все и прояснилось, мистер Понс, — спокойно произнес он.
— Да, сэр, хотя и боюсь, что не совсем так, как выдумаете.
— Полицейское расследование?
— Нет, частное.
— Их убили!
— У меня есть основания считать именно так. Но убил их не человек, который ходит во сне! Не тревожьте свою совесть, мистер Анструтер. Могли бы быть и другие убийства — именно убийства, хотя и задуманы они были как некое приведение приговора в исполнение, — просто новые потенциальные жертвы оказались недоступны убийце. Кроме того, смею предположить, что стремление совершить убийство было во многом удовлетворено, как только убийца настиг первую жертву, которую намеревался покарать.
Убийца должен был быть хорошо осведомлен обо всех этих делах, причем еще раньше вас, и располагать информацией, которую не всегда можно почерпнуть в газетных сообщениях или в зале суда. Этот человек должен был располагать возможностью проникнуть в дом Хестер Спринг, который расположен рядом с церковью, либо прийти в него вместе со своей жертвой и задушить ее, поскольку сама Спринг была настолько пьяна, что не могла оказать ему должного сопротивления. Этот человек должен был выждать подходящий момент, чтобы наехать на Элджи Фостера, хотя, возможно, он поступил чисто импульсивно, когда представился удобный случай. И этот же человек должен был иметь время, чтобы ввести в вену ничего не подозревающей жертвы крошечный пузырек воздуха.
— Медсестра, — проговорила мисс Вайолет.
— Прошлым вечером, когда я узнал, что перед самым освобождением Перси Диксона ваша сестра была на дежурстве в больнице, я взял на себя смелость и тщательно осмотрел ее машину…
— Только не Сьюзен! — воскликнул Анструтер.
Вайолет зажала рот руками.
Мисс Сьюзен между тем с презрительной улыбкой на лице смотрела на Понса.
— Мистер Понс, вмятины на моей машине могли произойти от чего угодно, — сказала она. — Что же касается эмболии, то ее крайне трудно идентифицировать. Боюсь, если вы предстанете в суде перед моим братом, вам придется часами убеждать его в своей правоте, хотя и после этого он вынесет мне оправдательный вердикт. Разве не так, Филдинг?
Судья Анструтер с выражением беспредельного ужаса на лице молча взирал на сестру. Вайолет тоже молчала, словно не могла поверить в серьезность выдвинутых Понсом обвинений.
— Мисс Анструтер, — медленно проговорил он, — у меня есть доказательства.
Она повернулась к нему.
— В самом деле? Достаточные для того, чтобы убедить моего брата, хотя ему и не придется вести это дело? Сомневаюсь. Даже сейчас он не убежден в том, что все они заслуживали смерти.
— На то есть воля Божья! — взорвался Анструтер.
— А ты стал ее проводником, — воскликнула в ответ женщина.
— Я спас их жизни, а ты… ты умертвила их!
— Не доказано — пока, — заметила мисс Сьюзен. — Кроме того, я не думаю, что мистер Понс вознамерился бы предстать перед судом со всеми своими теориями, не будь они подтверждены фактами — в противном случае он даже не пришел бы к нам в дом с этой версией. Или я ошибаюсь, мистер Понс?
— Существует и иной способ завершить это дела.
— Изоляция, — проговорил Анструтер. — Это можно будет организовать.
— О, нет! — воскликнула Вайолет.
— Дорогая Вайолет предпочла бы сенсационный процесс, — проговорила ее тетка. — По улицам ходит гораздо больше сумасшедших, чем сидит за стенами психиатрических лечебниц. Сейчас же, когда Генри уже нет…
— Генри? — переспросил Анструтер.
— Генри Арчер — жертва Диксона, — пояснил Понс. — «Милый друг» мисс Сьюзен, смерть которого оказалась той искрой, которая подожгла страсть вашей сестры стать общественным палачом.
Сьюзен горько ухмыльнулась.
— Сестра! Сестра! Что же ты натворила!.. — пробормотал судья Анструтер.
Понс поглядел на свои часы.
— Если вы позволите, нам хотелось бы успеть на поезд.
Сидя в купе поезда, мчавшего нас к Лондону, Понс прокомментировал мою невнимательность.
— Видите ли, Паркер, важно не столько то, что было написано в той истории болезни, сколько то, чего в ней написано не было. Судебный следователь заметил и соответствующим образом запротоколировал след на руке от укола шприца, хотя в истории болезни об уколе не было сказано ни слова. Едва ли можно предположить, что мисс Сьюзен сделает в ней такую запись: «Один пузырек воздуха, внутривенно», не так ли?
Любой мог прикончить эту троицу, но тогда почему он оставил в покое всех остальных оправданных судьей Анструтером подсудимых? Ответ напрашивается сам собой: просто эти трое оказались в пределах досягаемости убийцы. Далее, судья принимал участие в судебных заседаниях не только в Россе, но и за его пределами, однако Провидение, похоже, выбирало свои жертвы исключительно из этого населенного пункта. Таким образом, близость к жертвам имела здесь главное значение.
Дом Хестер Спринг стоит рядом с церковью, которую регулярно посещала мисс Сьюзен. Последняя также работала в больнице, в которую положили Перси Диксона. Смерть Элджи Фостера могла стать результатом внезапно возникшего побуждения, хотя нельзя исключить и того, что ее спланировали заранее. Я лично склоняюсь к первому допущению, поскольку в противном случае Сьюзен была бы вынуждена установить слежку за его домом и тем самым могла бы привлечь к себе нежелательное внимание и возбудить подозрения. Возможно, опасения судьи Анструтера относительно того, что он ходит во сне, были всего лишь ширмой, за которой он прятался, не желая признать того, чем занимается его сестра, ибо без сомнения, знал, что она категорически несогласна с его подходом к решению проблем правосудия.
