Я же обычно видела только строительные материалы – туман, росу и разноцветные мыльные пузыри. Иногда в постройку Саэль добавлял немного прозрачного арктического льда. Начинал всегда основательно – с фундамента. А заканчивал торжественно – возведением небесного цвета колокольни. Каждый день! Без исключения. Разве могут быть исключения в счастье? Это я поняла совсем недавно. Увы.
Обычно он начинал свою работу в шесть вечера, когда я, усталая и измотанная, была уже дома, и управлялся всего за полчаса – иногда за сорок минут, а в выходные дни строил рано – в восемь утра. Когда я только-только просыпалась и, лениво-сонная, подходила к окну.
Однажды я попросила его посадить в городе деревья. Саэль везде, буквально на каждом свободном клочке этой удивительной земли, посадил маленькие серебряные кедры с хрустальными шишками. Это чудо радовало мои глаза каждый раз, когда я подходила к окну или случайно заглядывалась вдаль, за горизонт. Я смотрела на все это и улыбалась, настроение улучшалось, и всякий раз хотелось петь.
Саэль как-то совершенно серьезно сказал, что здесь водители всегда уступают место пешеходам и не боятся оставлять свой транспорт без сигнализации или открытым.
В то же время новостройка нравилась животным, обитающим в нашем районе. Семейства ежей и белок прибегали под наши окна и подолгу там играли, мы с сыном приносили им молоко с сахаром, и они, совсем не боясь нас, этим от всей души лакомились, а еще я заметила, что одуванчики под нашим городком удивительно большие и пушистые. Величиной с человеческий кулак. На них любили садиться разного цвета бабочки.
Маленький мир, который заканчивался сразу за большим кленом, создавал ощущение чистоты и беззащитности, порой мне начинало казаться, что даже человеческое дыхание ему может повредить.
И было по-настоящему страшно, ведь по большому счету у нас с сыном больше ничего в этом огромном и пустом городе не было. Случись какая-нибудь потеря, мы бы этого просто не перенесли. Все, что имелось у нас, было родным до боли.
Я взяла в руки записную книжку и карандаш и записала для маленького Луки.
«Далеко-далеко, за лесами, морями и горами, там, где земля встречается с небом, каждый день рождался светло-розовый закат. Он освещал мир своим необыкновенным светом, заставляя видеть всех и все по-другому, и был неизменным признаком надвигающейся ночи.
Только при наступлении заката люди начинали обдумывать дела прошедшего дня и надеялись, что завтрашний будет лучше. Бедняк верил, что к следующему закату у него станется достаток; богатый – что сможет сделать много добрых дел – несправедливо обиженный мечтал об оправдании. И все, совершенно все – о счастье. Простом, человеческом счастье, когда в каждом доме царит радость. А потом наступала темнота, люди ложились спать, им снились совершенно разные сны, и уже к утру они чаще всего забывали свои мысли, навеянные им светло-розовым закатом, родившимся в безлюдном месте, там, где земля встречается с небом. А ближе к вечеру, когда на небе появлялся этот же закат, они все вспоминали с самого начала. И так всегда. Накопленное с трудом к вечеру – рассеивалось к утру. В солнечном дне все были обычными. Закат смотрел-смотрел на людей, надо заметить, он их любил, а потому видел всю их беспомощность и однажды решился привычный круговорот жизни изменить. Он обратился за советом к Солнцу.
«Понимаешь, – промолвило древнее Солнце, – ты, вдыхая в них свою любовь, можешь погибнуть, так бывает, когда вкладываешь свои силы во многое, а они и не заметят…»
«Ну и пусть, – решил про себя закат, – зато на всей Земле наступит особенный, самый счастливый день!»
…Он долго готовился к этому. Запоминал лица и желания всех людей, уговорил небо, чтобы не лило дождь, и Солнце, чтобы не пекло, разогнал особенно хмурые тучи и попросил все цветы планеты раскрыть лепестки, прохладный нежный ветерок решил помочь ему и легонько поддувал, заигрывая в песочницах с малышами, чему те были несказанно рады. Заглядывая в мысли людей, он сделал так, что у бедняка на столе был достаток, богатый успевал сделать много добрых дел, несправедливо обиженный был оправдан. И все, совершенно все, были счастливы, потому что в каждом доме царила радость. Казалось, за все это люди должны быть благодарны светло-розовому закату, рожденному там, где земля встречается с небом. Но не тут-то было.
Как только он выступил на небе, все стали недовольно говорить, что заканчивается самый счастливый день в их жизни, и все это из-за злого и, по их мнению, слишком быстрого заката.
Закат тревожно смотрел-смотрел на них и в первый и последний раз в своей жизни заплакал. Густые серебряно-прохладные слезы скатились на землю, и сразу перестал дуть ветерок, все цветы планеты надолго закрыли свои лепестки и сжали их в тревоге. А глаза, губы, нос и волосы светло-розового заката постепенно стали растворяться в надвигающейся со всех сторон темноте, но, собрав все силы и остатки светло-розового света, погибающий от людской холодности закат все же на небе нарисовал: «Люди, я люблю вас…». Эти слова не были никем замечены, потому что люди все свои мысли направили в завтрашний день. А закат растворился в ночи навсегда, но в те минуты, когда он подарил людям небывалую радость, он был счастлив, ведь всего за один день он сделал столько справедливых и добрых дел, которых хватит на много-много жизней…»
* * *
Леша Швабров после смерти своей учительницы Елизаветы Тимофеевны редко стал выходить из монастыря. Обитель сделалась ему родным домом, где никто не тревожил, не отвлекал.
Однако родители его не забывали. Узнав, что покойница завещала их сыну деньги, пришли к нему с просьбой одолжить Ленке на учебу, разумеется, о долге они тут же забыли, а деньги пропили в тот же вечер.
В это время в монастыре случилось самое обычное для этих мест чудо – начала мироточить и обновляться икона. Монахи и послушники, опасаясь шумихи, сняли икону и отнесли в дальнюю келью. Подальше от любопытных глаз и суеты. Стало тихо-тихо.
Шваброву приснился вещий сон, после которого он долго молчал, а Виктор принял постриг, навсегда отрекся от мирского и стал еще больше уединяться в своей келье, упражняясь в посте и молитвах. Изменился даже его внешний облик. Вместо истерзанного жизнью солдата появился монах Елисей. Но перед этим его посетила Наташа, девушка Сергея, и принесла ему свой стих, написанный в тот день, когда он другу в руку сунул нож. Виктор развернул листок из школьной тетрадки и прочел:
Хочешь, город подарю…На войну благословлю.В этом городе не вспомни,Как я страдаю и люблю.Впереди елей ряд —Колючий дивный сад.Они всегда на страже.Как батальон солдат.Где-то там идет война,Без отдыха и сна.Без прогулок под луною.Думаешь, моя вина?Быстро катится слеза,Начинается гроза.Я дождем землю умою,Посмотри мне в глаза.Попрошу, лгать не спеши…Этот бой твой последний.Ты лжешь… так… для души.Предлагаешь шарф вязать.Петельки, ряды считать.Это нервы успокоит.Как все просто – дать и взять.Я же кричать хочу,Я же летать хочу…Я хочу, чтобы узнал ты,Как я страдаю и молчу.Быстренько, дави на газ.Может быть, в этот раз.Солнце снайпера ослепит.Солнце заступится за нас.
Взволнованный, он сунул бумажку в карман, быстро попрощался с Наташей и ушел к себе. Выходит, это душа Сергея посетила любимую, чтобы проститься…
* * *
Я же после всех событий приняла решение уволиться с работы и записать все случившееся со мной и с окружающими в последний год, ведь неизвестно, что ждет впереди, а я почему-то уверена, что написать это надо.
Вдруг пригодится.
Гриша пошел пешком по святым местам России, это решение бомж принял внезапно.
Он вышел, как обычно из своего барака, с намерением отнести бутылки в приемный пункт. Сдал и уже было направился к своей родной свалке, как вдруг ему пришла в голову мысль: а почему бы сейчас не посетить святые места нашей необъятной страны, ведь жизнь, как известно, одна, и, кто знает, когда еще такой шанс выпадет? Этому решению в значительной степени способствовала и погода, дул прохладный попутный ветерок, дороги были сухими, и на душе от этого стало невероятно легко.
Гриша как был в шлепанцах, так и пустился в странствие с двадцатью рублями в заштопанном кармане.
Лучок ходит в школу и учится хорошо. Особенно часто рисует ромашковое поле и голубей. Наш маленький дом буквально утопает в его веселых картинках.
Лешка Швабров по благословению священника недавно поступил в духовную семинарию.
Его родители – Санек и Натка, на следующий день выиграли в лотерею крупную сумму денег и за две недели ее пропили. Теперь отравляют жизнь младшей дочери, часто просят у нее денег. Благо те у Ленки водятся, она помимо стипендии получает еще и зарплату – подрабатывает санитаркой в районной поликлинике.
