Другие бы стали завидовать, так как многие только мечтали о том, чтобы долго жить и не стареть. Но с другой стороны она тоже какое-то время жила, не взрослея. Возможно, только она и может понять не только плюсы подобного существования.
— Поначалу не очень. Я не сразу заметил разницу, лишь через некоторое время… — сказал он, вновь отворачиваясь и погружаясь в воспоминания. — А потом постепенно каждый следующий день становился похожим на предыдущий. Одно и то же… постоянно. Стало трудно отличать один день от другого. Я терял счёт времени, дней. Мне казалось, что какое-то событие произошло пару часов назад, а потом выяснялось, что прошёл месяц. Времена года ещё немного помогали ориентироваться. Но потом я стал путаться и в них. Произошло ли что-то этой зимой или предыдущей. Как будто он стёр само понятие времени для меня.
Риана, слушая его, грустно опустила глаза.
— Одно из последствий… да… Но одному справляться с таким, наверно, сложнее?
— Деко мне помогал. Он вскоре понял моё состояние и поэтому старался по мере сил мне помочь, каждый день придумывая что-то новое. Он многому меня учил. Техникам боя, языкам, некоторым наукам. Это было единственное, что я мог воспринимать и поэтому с радостью всё это осваивал. Хотя он утверждает, что почти ничего из этого мне в жизни не пригодится. Но это не давало мне сойти с ума. Поэтому в тот день, когда время ко мне вернулось, я вздохнул с облегчением. Я вновь стал расти и чувствовать мир вокруг.
— Тебе не было неприятно опять испытывать… потребности? Ведь появляется голод, холод, усталость, боль.
— Нет. Я был этому даже рад. Уж лучше боль, чем опять полное "ничто".
Глянув на него, Риана увидела в его взгляде мрачную решительность. И она могла его понять. Сама жрица, в отличие от Аккеса, с детства пребывала в таком состоянии, и оно было ей привычнее. Хотя у жриц всё происходило в более мягкой форме. Не так, как он описал. С другой стороны, на него могли подействовать эмоции и чувства, которые он испытывал в процессе "перехода". Или не испытывал… раз уж по его рассказам он перестал ощущать окружающий мир.
Как бы там ни было, всё это было позади. Для них обоих. Риана тихонько улыбнулась. Это был первый настолько длинный их разговор. Наверно, этому поспособствовало и то, что у них нашлось что-то общее. Помимо любви к оружию. Однако она до сих пор не совсем понимала, почему Первородный пошёл на такой шаг. Возможно, потому что Аккес являлся последним представителем народа, получившим дар от Акерты.
Риана грустно вздохнула. Знала ли она, что, передав свой дар людям, она обречёт их на уничтожение. Конечно, нет. А даже если бы знала, всё равно ничего не смогла бы сделать.
Девушка опять взглянула на Аккеса. Он же задумчиво смотрел перед собой. Ей было интересно, что же творилось в его голове, но она опасалась спрашивать. Боялась нарушить такой хрупкий момент единения, который внезапно возник между ними.
Внезапно он встал и, повернув голову, посмотрел на неё. И некоторое время так и стоял, словно разглядывал её, и Риана боялась даже пошевелиться, пока Аккес, наконец, не заговорил.
— Что бы ты там себе ни думала, тебе не следует приближаться ко мне.
Она поджала губы, чувствуя разочарование. Их хрупкое единение как ветром сдуло.
— Почему? Потому что ты хочешь убить меня? — спросила она, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— По-твоему это недостаточно веская причина? — резко спросил он, заглядывая ей в глаза. Он пытался понять, почему она не боится его. Опасается да, но не боится. После всего, что он сделал, после всего, что сказал… Она стоит тут и разговаривает с ним.
Глупая… доверчивая… идеальная жрица. Пришедшая из своего идеального мирка. Чистая, искренняя и невинная, аж противно. Гораздо проще было бы считать её фальшивкой, но Аккес прекрасно понимал, что жрица и должна быть такой… чересчур правильной. Она словно бельмо на глазу в их грязном мире.
Но это ничего не меняет. Как только они достанут амулеты, как только Деко будет свободен — он убьёт её.
— Но почему? За что ты ненавидишь меня? — спросила Риана, так же пристально глядя на него в ответ. — Это… из-за шрама? — взгляд её переместился на его губы, где светлая бороздка начиналась под ноздрёй и пересекала обе губы, заканчиваясь на подбородке. — Я не хотела… хотя он смотрится неплохо. В том смысле, что он тебя не портит. Наоборот…
Она замолчала, потому что не знала, как он отнесётся к тому, что ей даже нравился его шрам. Пусть он и нарушал черты его лица, он в то же время делал его уникальным и привлекал внимание. Он словно говорил "посмотри, посмотри на меня", и взгляд сам тянулся…
Аккес же нахмурился, видя, как жрица вдруг бросила взгляд на его губы. Нужно было придумать побыстрее, что сказать, чтобы сменить тему. Но что он мог ответить? Любая причина, которую он мог назвать, была равноценна признанию своей слабости и её власти над ним. Даже его неуёмное желание найти и сразиться с ней говорило о его странной одержимости ею. Он это понимал, но не хотел, чтобы она знала, насколько велико её влияние на него.
В любом случае, он должен был её убить, хотя бы ради того, чтобы освободиться…
— Просто знай, — сказал он. — Придёт день, когда состоится наша битва. И если ты по-прежнему не будешь воспринимать меня всерьёз… я убью тебя.
И чтобы не продолжать этот разговор, он поднял свои стрелы и, развернувшись, ушёл глубже в лес. Он чувствовал потребность проветриться. А ещё подумать…
Дотронулся до губ, он задумчиво провёл пальцем по небольшой бороздке шрама.
Риана же, широко распахнув глаза, смотрела ему вслед, пытаясь понять, почему в его словах чувствовалась обида. Хотя слова были полны угрозы, в них не чувствовалось ни злости, ни ненависти. Осознав это, она улыбнулась. Возможно, если она поймёт откуда эта обида и сможет как-то это исправить, то они, наконец, смогут поладить.
Но после их разговора Аккес стал ещё более отстранённым. Всё то время, когда они шли, он пропадал где-то впереди, или позади. Лишь в редкие моменты присоединялся к основной группе, и то ненадолго. А по вечерам он не показывался на глаза, хотя Риана чувствовала его присутствие и иногда готова была поклясться, что он смотрит на неё. Но она не могла с уверенностью сказать, на самом ли деле это так или ей просто кажется.
В целом их путешествие было на удивление спокойным. Не было ни преследователей, ни нападения диких животных, хотя чем ближе они подходили к горам, тем холоднее становилось. Деревья редели, а тропинка уже уходила в гору. Лекамир по-прежнему обсуждал с Эгрантом их продвижение, и в конце концов они пришли к соглашению, что в поселение они не пойдут, остановятся неподалёку, а к островитянам пойдёт один Лекамир. Так будет и быстрее и проблем меньше.
