похожее на то, в котором была Минхи перед смертью. И думала о ней, маме, о себе и Хесу. Ситуация повторялась. Кто был прав и виноват в прошлой истории, Сона пока не знала, но точно решила для себя, что ни за что не повторит мамину ошибку. Да, ее дружба с Хесу уничтожена, и вряд ли ее можно будет реанимировать. Но ведь когда-то она любила подругу и дорожила их отношениями. Хесу была ей как сестра. Воспоминания смазанным калейдоскопом пронеслись перед глазами, яркие и остро болезненные из-за понимания, что все кончено.
Вот маленькая Хесу пытается вытащить тонущую Сона на берег, по ее перепуганному лицу градом катятся слезы…
Вот средняя школа, они собираются на свою первую дискотеку. Хесу неуклюже пытается подвести глаза жидкой подводкой. Сона отбирает у нее кисточку и, засучив рукава, делает ей смоки айс, который совсем недавно вошел в моду. Она пересмотрела кучу видео, прежде чем научиться, и хочет, чтобы Хесу выглядела, как Ким Сохен с обложки BAZAAR…
Вот идет отбор на соревнования по бегу на стометровку между школами. Лучше Хесу нет никого во всей школе, но она боится участвовать. Ей страшно, что не получится, что она опозорит школу, и мальчик, который ей нравится, будет над ней смеяться. Но Сона знает, что Хесу – лучшая, и ей просто нужно поверить в себя. Тайком она записывает ее на соревнования, а уже через неделю фотографирует счастливую подругу с золотой медалью на шее…
Они всегда были как две половинки одного целого: того, что не хватало Сона, в избытке было в Хесу. И наоборот. Никто и предположить не мог, что когда-то они станут врагами. Возможно, что-то подобное произошло между мамой и Минхи. И от этой мысли стало невыносимо грустно. Сона подтянула колени к груди и опустила голову на скрещенные руки. В груди, словно серый туман, расползалось ощущение потери чего-то важного и осознание того, что в этом есть и ее вина.
Сильный порыв ветра распахнул окно, разметав по маленькому столику исписанные бабушкой листы. Пролетев по комнате, всполошил висящую на вешалках одежду, растрепал сложенные в углу книги и выбросил к ногам Сона фотографию. Она включила свет и медленно протянула руку за старым, потрепанным снимком. На фоне ярко-зеленых склонов вулкана Халласан стояли две подруги в совершенно одинаковых платьях: голубые в мелкий цветок, который издалека выглядел, как черный горошек.
Глава 8
Сона пребывала в каком-то нереальном состоянии. Каждый день приносил столько головокружительных эмоций, сколько она не испытывала за всю свою жизнь.
Бабулю выписали из больницы, и пока она даже не предпринимала попыток вернуться в общину, что было поистине невероятно. То ли сыграли роль слова Сона, то ли в упрямой женщине наконец-то проснулся инстинкт самосохранения, но снасти лежали нетронутыми в сарае, а деятельность бабули сводилась к походам на рынок и приготовлению еды. Она по-прежнему была немногословна, лишь изредка спрашивая у внучки, как дела на работе, по-прежнему холодна, но у Сона возникло ощущение, что их дом потеплел и ожил.
После пяти дней тренировок с Хваном она уже чувствовала себя гораздо увереннее и почти научилась доверять воде. Теперь они перешли на новый этап.
– Задержи дыхание и расслабь мышцы, – говорил Хван. – Научись опираться на воду всем телом и позволь ей держать себя на плаву. Ты не утонешь, пока в тебе есть воздух.
Она послушно делала вдох и медленно отрывала ноги от дна бассейна, пытаясь расслабиться в позе медузы. Чувствовала, как вода не дает ей утонуть и еле заметно баюкает, будто помогает успокоиться и избавиться от страха. Яркие вспышки паники пока никуда не делись, но Сона уже могла их контролировать и замещать приятными эмоциями от пребывания в воде. Каждый раз у нее получалось все лучше и лучше.
– Ты крутая, знала об этом? – в очередной раз восхитился Хван, с гордостью глядя на подругу. – Судя по динамике, у тебя большой потенциал. Вода любит тебя.
– Что за ерунда, как вода может кого-то любить? – В очередной раз вынырнув, Сона восстанавливала дыхание.
– Я знаю, что говорю! На следующей неделе перейдем в более глубокий бассейн и будем учиться правильно плавать.
– Я умею плавать, – ответила Сона, воодушевленная новой перспективой. Ее так вдохновляли собственные успехи и гордость за себя, что, казалось, в этом мире нет ничего, что бы она не смогла сделать.
– Как правило, все люди плавают неправильно. И уверен, ты не исключение, – Хван взял полотенце и промокнул волосы.
Сона не стала спорить – ей было слишком хорошо и радостно на душе.
– Ты в офис? Поедем вместе? – открывая мужскую раздевалку, спросил Хван.
– Езжай один, мне нужно встретиться с Ухеном насчет организации праздника.
Хван помрачнел и хотел было что-то сказать, но промолчал, громко хлопнув дверью. Сона недоуменно пожала плечами и пошла в душ. Ей было не до чьих-то детских обид, она чувствовала себя всесильной и абсолютно счастливой.
– И как часто вы с ним видитесь? – Хван вернулся к этой теме, когда они вышли из здания фитнес-центра. Перекинув через плечо большую спортивную сумку, он копался в телефоне, делая вид, что это разговор его не особо волнует.
– Почти каждый день с тех пор, как он раздал инструкции всем организаторам. Я занимаюсь закупкой продуктов. А почему спрашиваешь? – Сона прекрасно понимала, чем вызван этот вопрос, и ревность Хвана доставляла ей удовольствие.
– Мне это не нравится. Зачем ты согласилась ему помогать? – хмуро спросил друг, поднимая глаза от телефона.
– Это предложила директор Со, было неловко отказать, – Сона пожала плечами. – Да и не хотелось. Я соскучилась по такой деятельности.
– А не по Ухену? – уточнил Хван, не сводя с нее серьезных глаз.
Сона не смогла сдержать торжествующей улыбки, и друг обиделся, отвернувшись к дороге в ожидании такси.
– Нет, не по Ухену, – смилостивилась она, тронув его за плечо. – Ну хватит дуться!
– Специально издеваешься? – Хван сердито сбросил ее руку, и Сона удивленно округлила глаза. Он впервые так резко с ней разговаривал.
– Да в смысле? Я что, сама напросилась? Между прочим, именно ты рассказал директору Со, что я занималась организацией мероприятий! Поэтому она и порекомендовала меня, – сама не зная почему, Сона стала оправдываться, будто действительно сделала что-то плохое. Самое отвратительное, что она и чувствовала себя так, словно кругом виновата.
– Я ничего ей не говорил, – отрезал Хван, вновь отворачиваясь к дороге. – Не оправдывай мной свое желание быть ближе к Ухену.
Сона будто ударило током. Горячая волна негодования поднялась из глубины души,
