И убьет его тот, кто поднимет крышку и выяснит правду. Выходит, если Рома позвонит Вадику и услышит, что фотографию надо немедленно снимать с конкурса, то тем самым лишит Юну шансов. А пока то, что не запрещено, – разрешено.
И для начала Рома решил убедиться, нужна ли эта борьба самой Юне. У женщин семь пятниц на неделе, разве нет? Вдруг уже передумала снова, вдруг расхотела участвовать? Или не хочет рисковать свадьбой с этим хорьком, или отношениями с отцом? Вот дети алкашей обычно самостоятельнее некуда. Потому что ну нету у горе-папаши инструментов для давления. От таких бегут, и чем быстрее, чем дальше, тем лучше. А вот если отец – добытчик, если заработал на жилье и сытое безбедное существование для чада, то кнут сам собой вкладывается в заботливую родительскую длань. Поползновение в сторону? Размах, удар «больше не получишь ни копейки и ночевать можешь на вокзале» – и вот уже нет в мире чада послушнее. И неважно, шестнадцать лет дитю, двадцать или сорок с хвостиком. И Рома боялся, что Юна не настолько безрассудна и свободолюбива, чтобы отказаться от всех плюшек отца-депутата.
В растерянной задумчивости Рома взялся за телефон и открыл мессенджер. В столь позднее время не рассчитывал увидеть Юну в Сети, однако повезло: напротив ее имени ободряюще горела зеленая точка. «Не спишь?» – написал Кулешов, так и не решившись сразу сообщить о проблеме. Вместо ответа Юна перезвонила.
– Ром, слава богу! – выдохнула она в трубку с таким облегчением, словно очень давно мечтала услышать его голос. Ощущение было странным, но приятным, и Рома даже на мгновение забыл, по какому поводу собирался поговорить с Юной. – Слушай, я должна тебя предупредить…
Глупая улыбка мгновенно сползла с Роминого лица: неприглядная реальность хлестнула по щекам.
– Насчет конкурса, – перебил он обреченно.
– Ага, тут такое дело… – она запнулась.
– Твой отец знает, – снова закончил за нее Рома.
– Откуда ты?
– Игорь.
Оба замолчали, и тишина на линии затянулась так надолго, что если бы их в это время прослушивал добросовестный сотрудник службы безопасности, то он бы занервничал и проверил, работает ли техника.
– Слушай… – вдруг произнесли Рома и Юна одновременно, а потом он, спохватившись, добавил: – Говори сначала ты.
– Слушай, – повторила она. – Я знаю, что папа может быть довольно… Бескомпромиссным. Может, даже начнет угрожать тебе. И я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.
По идее Юна сама предлагала ему отступить. Снимала всякую ответственность. Одно движение мышкой – и проблема исчезла бы, как по волшебству. Ни обид, ни дилемм. Тишь да гладь. Но отчего-то Роме именно сейчас захотелось сделать наоборот. Доказать и Юне, и себе, что он не трус, не слабак. И вообще, не запугать его всякими там депутатами. И дума-то ведь городская, даже не государственная! Делов-то! Ну, выселят студию. Что, помещений в Москве мало? Или проверка: чего ее бояться? Вроде миллионов Кулешов от родной казны не утаивал.
– Юн, речь не обо мне, – Рома крепче сжал смартфон. – Ты только скажи: тебе самой нужен этот конкурс или нет?
– Нужен, – без промедления отозвалась она. – И я отцу ответила, что не снимусь ни за какие коврижки. Ну, в смысле с конкурса, а не на камеру… Короче, ты понял.
– Понял, – кивнул Рома, хоть Юна и не могла этого увидеть. – Но?..
– В смысле?
– Ты так начала, как будто дальше будет большое «но».
– Ах, да… В общем, я только потом, когда ушла из дома, вспомнила, что он и до тебя может докопаться. Ты там обозначен как фотограф. И ты подавал… Короче, я не хочу, чтобы мои ссоры с папой как-то тебя коснулись.
– Погоди-погоди, – Рома напрягся. – Что значит «ушла из дома»?
– То и значит… Забей. Это сейчас неважно. Просто если тебе так будет проще…
– Не будет, – уверенно ответил Рома. – Если этот конкурс тебе нужен, значит, ты будешь в нем участвовать. И точка. Только вот что…
– Да?
– Разрешение. Ты можешь написать мне разрешение на использование твоих фотографий? Задним числом, в идеале.
– Конечно, без проблем. Постой, это Игорь, да? Он тебе судом угрожал?
– Не бери в голову, – Рома постарался звучать как можно беззаботнее. – Разрешение только подпиши и все.
– Не вопрос вообще.
– Ты в порядке там? – Он понимал, что она не станет с ним откровенничать. Кто он ей? Даже не друг. И все-таки переживал и чувствовал на себе вину, ведь это именно из-за их с Вадиком затеи с конкурсом у Юны теперь проблемы и с женихом, и с родителями. Ушла из дома? Господи, неужели до такого дошло? Неужели вообще можно выгнать человека из-за одного снимка?
– Ага, – полувопросительно протянула она и вздохнула. – Ром, знаешь, спасибо тебе за все.
– Ерунда! Тебе спасибо! Мне нравилось с тобой работать. Жаль, конечно, что со свадьбой так вышло…
– То есть?! – удивилась Юна.
– Ну, Игорь сказал, что мои услуги на свадьбе не нужны, так что…
– Он так сказал?! Серьезно?
– Ну да… – настал черед Ромы удивляться. Если Игорь не предупредил невесту о таком решении, выходит, Кулешов поступил как ябеда… А как бы ему ни претила мысль о том, что Юна свяжет себя на всю жизнь с этим гнусным типом, выступать в роли яблока раздора Рома не хотел.
– Ясно. Извини, мне надо кое-что сделать, – и Юна отключилась.
Рома не сразу отложил телефон, а потом еще долго сидел, пялясь на потемневший монитор компьютера. Пора было вкалывать, чтобы наверстать потерянное время, но в голове царила странная пустота. Вакуум. И руки будто кто-то крепко держал, не позволяя коснуться клавиатуры. Потребовалось нешуточное усилие воли, чтобы, наконец, справиться с оцепенением и заставить себя вернуться к ретуши, но Вселенная будто задалась целью порушить Роме все планы. Потому что едва он, взъерошив волосы и почесав бороду, вывел, наконец, компьютер из сна, телефон зазвонил снова. И вновь на дисплее замигало короткое слово «Юна».
– А ты сейчас где? – робко спросила она, когда Рома сдвинул зеленый кружок вверх.
– В студии.
– Ясно. Уже уходишь, да?
– Вообще-то собирался всю
