То был крик боли. Но остановиться он уже не мог. Его толкали и финансовая необходимость, и та особая страсть, которая пожирала его, и все эти существа, которых ему надо было замышлять, оживлять, железной рукой вести к их судьбе. А ещё он был вынужден вести эту адскую битву с постоянным душевным беспокойством — битву, которую его тело в какие-то моменты отказывалось продолжать.
Он вывел для себя одну страшную формулу: «Я достигну цели убитым». И мечтал о том дне, когда судьба наконец-то ему уступит и приведёт в тихую гавань.
Многие годы Бальзак страдал мигренями, которые называл «воспалением мозга». В 1836 году во время пребывания в замке Саше он упал в обморок на прогулке, после этого у него в течение нескольких дней были затруднения с речью. Год спустя друг и врач Бальзака Накар обеспокоился, обнаружив у него хронический кашель и хрипы в лёгких. В 1842 году он стал жаловаться на нервный тик в веках, тогда же Накар нашёл у него «сильное засорение больших сосудов сердца». Появились и другие поводы для уныния.
Следующий год был отмечен многими тревогами. Бальзак сильно растолстел, постоянно переутомлялся, работая по ночам, злоупотреблял кофе. День за днём он пробуждал в себе гаснувшие творческие порывы. Ему не давали покоя денежные заботы. В наши дни сказали бы, что он страдал от сильного стресса. А попросту говоря, «укатали сивку крутые горки». Нелегко давались ему путешествия по стране и за границу, но ему не сиделось на месте. По разным причинам он исколесил всю Францию, делая в каждом городе, где побывал, заметки для будущих сочинений. Но в тогдашних условиях даже не очень дальняя поездка означала часы дорожной тряски, сквозняков, недосыпания. Бальзаку, чьё здоровье и без того было уже расшатано, всё это не шло на пользу. При этом, разумеется, он ещё вынужден был брать с собой в дорогу неотложную работу.
1843 год, как и предыдущие, прошёл в трудах и терпении. Или, если угодно, в нетерпении. Бальзак думал только об одном — уехать из Парижа к Еве. Увы, но было похоже, что она не спешит встретиться с ним. Она занималась в то время вопросами наследства и управления Верховней. Это было непросто — оказаться хозяйкой огромного имения. Ей нужны были помощь и благожелательное отношение юристов. К тому же российские законы запрещали приобретение земельной собственности через женитьбу. Сначала ей надо было отписать часть имения своей дочери. Всё это было очень сложно. Помимо того, она опасалась, что слишком поспешное новое замужество будет превратно истолковано земляками. Во всяком случае, это она давала понять Бальзаку. Возможно, она была просто не готова разделить с ним жизнь.
Между тем они не виделись уже семь лет. Это очень долгий срок. Что это, спрашивается, за любовь, когда влюбленные живут долгие годы за тысячи километров друг от друга?
Его самого задерживали в Париже романы, которые надо было сдавать в печать. Он опубликовал несколькими выпусками «Онорину», которая имела успех, две первые части «Блеска и нищеты куртизанок», третью часть «Утраченных иллюзий». Отдельными книгами вышли «Тёмное дело», «Муза департамента» и «О Екатерине Медичи» — странное сочетание романа с историческим трудом. Одновременно ему приходилось заниматься будущими томами «Человеческой комедии», надо было перечитывать тексты, вносить в них бесчисленные исправления, спорить с наборщиками. Теперь его произведения шли к читателю тремя путями: выпуски в газетах, первые публикации отдельными книгами, том полного собрания.
Наконец, в июле, заплатив самые неотложные долги, он получил возможность уехать из Парижа. В Дюнкерке он сел на корабль до Санкт-Петербурга, куда госпожа Ганская приехала заниматься своими делами о наследстве. Морское путешествие Оноре продолжалось несколько дней и довольно сильно пошатнуло его здоровье. В России он провёл лето и начало осени. В октябре, не желая снова иметь дело с морским транспортом, вернулся домой по суше через Берлин, Потсдам, Лейпциг, Дрезден, Майнц. Эта поездка показалась ему бесконечной. Вернувшись в Париж, он вынужден был ехать в Гавр, чтобы получить там свой багаж, прибывший морем.
Тогда же он испытал ещё одну неудачу со своей пьесой «Памела Жиро». Ещё он снова задумался об избрании во Французскую академию, где как раз освободилось кресло, но потом сам же отказался от попытки: бесполезно было ломиться в крепко закрытые для него двери.
Он был обессилен, его состояние вызывало всё большее беспокойство Накара, который уже говорил о «хроническом менингите». Чтобы ослабить приток крови к голове, Бальзак начал принимать горячие ножные ванны с горчицей. Но о том, чтобы замедлить ритм работы, он и речи не допускал.
В 1844 году его «Комедия» обогатилась пятью новыми томами и одновременно были опубликованы «Модеста Миньон» и «Крестьяне». Обе вещи принесли Бальзаку разочарование. «Модеста Миньон» не увлекла читателей газеты «Журналь де деба», которая ради сохранения тиража с большим шумом объявила о начале печатания «Графа Монте-Кристо». Выход «Крестьян» был прерван в пользу «Королевы Марго». За какие-нибудь два-три года Александр Дюма сделался королём романа-фельетона. Бальзак был в бешенстве. Дело не только в том, что Дюма казался ему всего лишь автором развлекательных поделок, поговаривали, что он даёт сюжеты своим «неграм», которые пишут за него. Этот писатель стал ему ненавистен. В его «Трёх мушкетёрах» он нашёл уйму ошибок, да и сама личность Дюма вызывала у него антипатию. Он не любил этого шумного человека, считал его вульгарным и называл «увечным канатоходцем». Рассказывали, что однажды Бальзак, выведенный из равновесия театральными успехами Дюма, прилюдно бросил ему: «Когда я выдохнусь, стану писать пьесы». На что Дюма ответил: «В таком случае, вам надо начинать теперь же». Казалось, что этим двоим лучше было не попадаться друг другу на глаза.
Возможно, у Бальзака были и другие причины для недоброго отношения к Дюма. У него вызвал досаду триумфальный успех «Графа Монте-Кристо». Выбрав современный сюжет, развернув значительную часть интриги в тогдашнем Париже, Дюма прошёл по территории Бальзака. Какую великолепную вещь мог сделать из этого сюжета он сам! Этот знаменитый иностранец, баснословный богач, осуществляющий в Париже свою безжалостную месть, — ведь он само воплощение его собственной, Бальзака, мечты о тайной власти. Есть сведения о том, что Бальзак мечтал сделать из этого сюжета театральную пьесу.
Двойная неудача «Крестьян» и «Модесты Миньон» сказалась на нём тяжело. Под вопрос были поставлены смысл и цель его труда. Решительно, ему всего приходилось добиваться тяжким трудом. Его жизнь была непрерывной борьбой, в которой ему не довелось побеждать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
