погруженная в свои мысли, не могла оценить открывшихся видов. Они находились на небольшой горе и уже приблизились к месту, где были узкие тропинки и обрывы, идущие вдоль дороги. Когда она взглянула вниз, у нее захватило дух.
— Здесь уже галопом не проскачешь, давай помедленнее, — радостно крикнула она, все не отрывая глаз от пейзажа. Они простояли там несколько минут, и пора было возвращаться за Уиллом. Она слезла, похлопав коня по шее, и сделала несколько шагов вперед, вглядываясь в замок, что на рассвете был так красив.
— Давай пройдемся пешком, я хотел поговорить с тобой без сопровождения Уилла с его смехом. Я очень его люблю, ведь он мой лучший друг, но он так и не научился держать язык на цепи, — уже перевоплотившись, перед ней стоял Гаррет.
Он был так близко, что она могла разглядеть каждый волосок на его груди. Он аккуратно взял одежду из ее руки и начал одеваться. Будучи так близко к нему, она не могла определиться, куда больше хочет смотреть: на замок или на его безупречное тело.
— Спасибо тебе. Для меня много значит то, что ты сделал… Мне действительно уже лучше, — она благодарно смотрела в зеленые глаза, когда он встал рядом с ней.
— Ты первая, кто сел на нас верхом. Обычно ванпул не разрешает этого делать. Из уважения я этого не допускал, но ты ему нравишься.
— У твоего коня есть имя? Я никогда не спрашивала об этом, — засмущалась она.
— Нет, я называю его просто другом, но, если хочешь, можешь придумать имя для него.
— Я хочу, чтобы имя было похоже на то, что было у моей лошади. Рогосса — она была очень дорога мне, и я по ней скучаю. Наверное, она единственное, чего мне не хватает из прежней жизни, — с грустью сказала она. — Я назову твоего ванпула Рогос.
— Хорошее имя, — улыбнулся он и продолжал. — Мне жаль, что так вышло. Я хочу сказать, если тебе в Медеусе будет что-то угрожать, мы сделаем все, чтобы забрать тебя оттуда. Не хочу, чтобы твоя жизнь снова стала мучением, ты уже достаточно настрадалась. Но если тебе там понравится, тогда я буду рад, и нам придется вскоре покинуть город.
— А что если бы ты забрал меня сейчас? Что если я хочу остаться с тобой? — с надеждой посмотрела она на него.
— Ты дала обещание. Сбежать — это неправильно, так нельзя, — его лицо слегка покраснело, и взгляд стал потерянным. — Я в долгу у Анункасана, как и все ванпулы. Он рассчитывает на нас.
Она взяла его за руку и продолжала смотреть в глаза. Его ответ дал ей надежду, что она ему небезразлична. Он уже прекрасно понимал ее чувства, но она ведь благородная принцесса, а он бессмертный ванпул.
— Ты смертна, Джоан. Я не могу быть с тобой, — сказал он, пытаясь оправдаться. — Ты еще даже не понимаешь, каково это — жить в замке. Любая мечтает об этом. Я не стою этого, поверь мне. Даже если тебе там не понравится, сбежав вместе с нами обратно, ты вынуждена будешь жить с людьми в поселениях, а не среди ванпулов. На твоем месте я бы выбрал жизнь в замке. Уверен, ты потом скажешь мне спасибо, — он говорил так воодушевленно, что ей захотелось поверить в эти слова.
На протяжении всего путешествия она путалась в мыслях: что будет с ней и чего бы она хотела? Но сейчас, подбодренная словами Гаррета, она решила все же продолжить путь в свой настоящий дом.
— Так-так! Что это тут у нас происходит?! Вы что, считаете, что меня можно вот так одного бросить со всеми вашими вещами и ускакать? Хорошо, что у моего пса отличный нюх и я вас нашел. А ну-ка быстро обратно за вещами, нам осталось идти всего несколько дней, а там ведь есть кровати в трактирах. Вы в курсе? Сколько можно спать на земле? Вы понимаете, что из-за вас я тут сейчас обнаженный посреди горы стою? — И так Уильям не замолкал, пока Джоан не подошла к нему, после чего он снова стал собакой.
— Теперь твоя очередь идти молча, Уилл. А я снова главный! — засмеялся Гаррет. — Нужно было прихватить в зубах одежды, друг. Ты же не хочешь напугать нашу спутницу.
— Я ничего не боюсь, Гаррет, — возмущенно сказала Джоан.
— Я тебе верю, — улыбаясь, ответил он.
Хоть они и миновали тракт, пройдя путь через холмы и леса, замок был уже близко, и они понимали, что чем меньше людей будет идти, тем меньше внимания они привлекут. С лошадью они больше были похожи на торгашей. Гаррет чувствовал, что Джоан простила его, и без уговоров снова стал конем. Уилл тоже мог бы стать собакой, но одинокая девушка с лошадью и собакой выглядела бы еще подозрительнее.
— Ну все, лошадка, а ну пошла! — хлопнув его по крупу, забавлялся Уилл, за что слегка получил копытом по ноге. — Только надо уздечку надеть, а то откуда такие понятливые животные нынче пошли.
Рогосу вставили в рот удила, чему тот явно не обрадовался.
К вечеру третьего дня они дошли до замка уже по дороге, что расстилалась от тракта. Крестьяне и солдаты начали встречаться им на дороге, но кроме приветствия никто больше ничего не говорил, поэтому окончание пути было спокойным.
— Видишь, это мост через ров к воротам замка. Там стража, но обычно крестьян пускают туда не особо допрашивая, так что, надеюсь, мы пройдем без проблем. В прошлые разы, когда сюда проникали ванпулы, никто ничего не заподозрил.
Так они с натянутыми капюшонами и прошли в открытые ворота огромного города Медеус, столицу одноименного королевства. Такого скопления людей не видел никто из них. Суматоха, и все куда-то торопятся. Везде вооруженные солдаты, патрулирующие улицы, но никто даже не обращал на путников внимания. Зловонный запах в городе сильно отличался от свежего в лесу и горах. Дождей давно не было, но на земле под ногами было много луж, из-за которых грязь стала вязкой. Перед Джоан из одного дома вышла полная женщина и, не заметив ее, резко вылила ведро грязной воды под ноги. Уилл потянул за рукав, уводя спутницу на пару шагов назад, сказав, чтобы она держалась к нему поближе. От шума вокруг у нее начала кружиться голова, и пока Уилл оглядывался в поисках, куда им идти дальше, Джоан прижалась к коню.
— И что теперь? Как нам попасть на аудиенцию к королю? — Ее голос дрожал.
— Этого я еще не придумал, — сказал Уилл. — Сначала нам
