леса стояли три крылатые машины: два биплана У-2 и уже прилетавший моноплан И-16, летчики курили и о чем-то негромко разговаривали, иногда переходя на смех. Комиссар с майором подошли и, козырнув, поздоровались за руку, пилоты отдали честь и поочередно протянули руки для рукопожатия. Старший лейтенант с истребителя достал из кобуры пистолет и вынул из него обойму с патронами, затем из самой кобуры — запасную:
— Товарищ комиссар, как Вы заказывали, две обоймы с серебряными патронами доставил, письмо заместителя наркома внутренних дел товарища Масленникова доставлено подполковнику Крайновскому, порученное задание выполнил.
Комиссар, еще раз поблагодарив, пожал руку пилоту, затем повернулся к двум другим:
— Покажите майору его самолет, завтра утром ему лететь до Костромской области, причем с ним полетит женщина — медицинский эксперт, техника должна быть надежной и исправной.
Старший по звену — лейтенант вновь отдал честь:
— Пойдемте к самолету, товарищ майор, я все покажу, — они направились к биплану, стоящему неподалеку.
Артем осмотрел состояние колес, подкрылков, стабилизатора, затем залез по очереди в обе кабины и все основательно проверил: запустил двигатель и проверил его работу на разных оборотах, посмотрел наличие топлива, работу штурвала; заглушив двигатель, он спустился на землю и попросил дозаправить самолет до полных баков. Пилоты быстренько достали канистры из второго самолета и дозаправили первый, старший доложил, что самолет готов.
— Товарищи офицеры, садитесь вот в эту эмку, сержант отвезет вас ко мне на дачу, там вас основательно покормят, затем Вы, старший лейтенант, можете отправиться в свою часть, а вам, товарищи, придется задержаться до утра, отбудете, когда взлетит товарищ майор, наберитесь терпения.
Автомашина с пилотами ушла, комиссар с майором присели в тени у колеса одной «этажерки», Игорь Витальевич протянул Артему обоймы:
— Уверен, что это сработает? Может, еще что-то предусмотреть, как считаешь?
Майор вынул из обоймы один патрон и долго смотрел на него:
— Желтенький и серебро самой высшей пробы, вон как блестит, у нас новые патроны к автоматам и пистолетам с любовью к оружию ласково называют «маслята». Мы с Нетой считаем, будет достаточно одного точного выстрела, уж я очень постараюсь его произвести, причем вовремя.
— Да, твою безупречную стрельбу я уже наблюдал, поэтому нисколько в тебе не сомневаюсь. А вот маслята, признаюсь, очень хорошо звучит; как много я узнал от тебя. Артем, ты недавно обмолвился, что Нета уйдет с тобой в ваше время, скажи, если можешь, кто она, как оказалась здесь? Такая умница! — комиссар вынул папиросы и закурил.
Тема сделал паузу, взвешивая то, что он решил сказать:
— Понимаете, в нашем времени мой дед, существование которого Вы проверяли, лежит на кладбище в Шуйском уезде, здесь сейчас село Дроздово Шуйского района. Я часто посещаю его могилу перед особо сложными и опасными заданиями. Так вот у него на могиле я встретился с призраком этой женщины, который поведал мне, что ее убили 8-го июня 1939 года и что у меня есть возможность спасти ее, так как я буду перемещен во времени. Я тогда сразу сильно полюбил эту женщину, несмотря на то, что это был лишь ее призрак. Меня хотели отправить в 1930 год, но я убедил наше руководство отправить меня именно к вам, объяснив не только основную мотивацию, но и личную, и, Вы знаете, меня подержал не только мой шеф — министр МГБ СССР, но и глава государства — Председатель Верховного Совета. Господь не оставил меня, и я успел вовремя: по подложному письму прихватил самолет в известном Вам полку и сел прямо на поле у той дороги, по которой Нета должна была возвращаться с ночного вызова. Представляете, я бегу, вижу уже ее вдалеке на дороге, из-за деревьев выскакивает этот ублюдок, который поджидал ее, повалил на землю и начал душить; эти последние метры — как трудно они мне дались! В общем, я врезал этому гаду как следует и спас девушку; этому недоноску объяснил, что, если проболтается о случившемся, найду и убью его вот из этого пистолета, — майор вынул «Тотошу» из-за ремня и показал комиссару. — Теперь она должна уйти со мной, чтобы не нарушить причинно-следственную связь времени, иначе наш мир изменится, и никто не сможет просчитать, в какую сторону.
— Вот оно что? — произнес после паузы комиссар. — С каким человеком свела меня судьба, а в какой круговорот событий попал! Я сейчас самый счастливый человек на всей Земле! — они оба по-дружески засмеялись и пожали друг другу руки. — Посидев с минуту молча, комиссар продолжил. — А из наших, я так понимаю, тебе больше нужен Сталин, нежели Берия… И все же без Лаврентия Павловича к «Хозяину» не попадем однозначно, так что его присутствие будет обязательным, придется сделать на это сноску.
— С Вашим шефом тоже полезно будет встретиться. Я уже говорил, попробую предостеречь его от будущих злодеяний.
— Так говоришь, ты спас ее 8-го утром? Уже четвертый день пошел, ее уже, наверное, вовсю ищут.
— Скорей всего, но, понимаете, никто не должен знать в этом времени, что она жива, так как у нас она числится без вести пропавшей. Она спаслась неестественным способом, поэтому должна быть изъята из этого времени, а уж мы посмотрим, там, у себя, как избежать временной аномалии.
— Но ведь завтра ты тоже будешь спасать людей, которые должны погибнуть, как здесь быть? — комиссар развел руки.
— С оборотнем в Осипове дело другое, там мне придется, наоборот, восстановить нормальное течение жизни, остановив сущность из другого мира, которая нарушила границы естества, здесь мы ничего не нарушаем. Что же касается Дроздова, то представляю, как там все сейчас накалилось и как тяжело молодому оперу Соколову Максиму Захаровичу!
ЧАСТЬ IX
Ивановская область, Шуйский район, село Дроздово
Младший лейтенант НКВД вместе с участковым милиции на подводе подъезжали вечером к селу, расположенному рядом с еловым бором. Солнце уже клонилось к закату, и кузнечики на все лады стрекотали в придорожной траве, с лугов пахло теплом и цветочным ароматом. И все же на душе у оперативника было пасмурно: начальник отдела приказал срочно отложить все дела, коих было предостаточно, и заняться исчезновением молодого фельдшера, которую не могут найти уже четвертый день; мать уж и так вся извелась — совсем дома не бываю с этой работой. Максим негромко обратился к ехавшему с ним участковому — старшине:
— Федорыч, ты всех тут
