– Нет, за нами никто не следил, – услышала я ответ Бри.
– Такого быть не может.
Рейвин засмеялась:
– Сюда никто не приезжает.
Тем не менее девушка продолжала озираться, и ее глаза снова и снова возвращались к тому надгробию, за которым пряталась я. Если она ведьма, то может обнаружить мое присутствие. Я быстро закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы стать невидимой, чтобы как можно меньше морщить ткань реальности. «Меня здесь нет, – послала я сообщение в мир. – Меня здесь нет. Здесь ничего нет. Вы ничего не видите, вы ничего не слышите, вы ничего не чувствуете». Я повторила это несколько раз, и наконец три собеседницы снова заговорили.
Передвигаясь каждый раз на сантиметр, я опять повернулась к ним лицом.
– Месть? – спросила девушка.
Голос у нее был звучный и музыкальный.
– Да, – сказала Рейвин. – Дело в том, что…
Как раз в этот момент налетел порыв ветра, зашуршал в ветвях и заглушил ее слова. Они разговаривали так тихо, что, только сосредоточившись изо всех сил, я могла их слышать.
– Черная магия, – сказала Рейвин, и Бри с тревогой на нее посмотрела.
– …погасить любовь…
Это были следующие слова, которые донес до меня ветер. Говорила та девушка. Я посмотрела, какая у нее аура. Рядом с темными Бри и Рейвин она была сделана из чистого света и сияла на фоне сгущавшихся кладбищенских теней, словно острый клинок.
– Их круг… наш новый ковен… девушка, обладающая силой… Кэл… вечером по субботам, в разных местах…
Они продолжали разговаривать, а я все больше злилась из-за того, что не могла слышать лучше. Солнце зашло быстро, как будто уменьшили свет лампы, и я начала по-настоящему мерзнуть.
Я прислонилась к надгробию. Что все это значит? Они упомянули Кэла. «Девушка, обладающая силой» – это предположительно я. Что они замышляют? Надо сказать Кэлу.
Но уйти так, чтобы они меня не увидели, было абсолютно невозможно, так что я осталась сидеть на мокрой земле, чувствуя, как немеют спина и ноги, а разбитое лицо болит все сильнее и сильнее.
Наконец, по прошествии сорока бесконечных минут, девушка ушла тем же путем, которым пришла – только ее светлые волосы и можно было различить, когда она ступила в темноту за деревьями. Бри и Рейвин пошли обратно через кладбище, прошли в трех метрах от меня и направились опять через кукурузное поле к дороге. Минуту спустя я услышала, как машина Рейвин изрыгнула выхлоп и рванула с места, а еще через две минуты вечерний ветерок донес до меня его миазмы.
Я встала и отряхнулась, мечтая скорее добраться домой и встать под горячий-горячий душ. В поле теперь совсем стемнело, и у меня по телу все еще ползали мурашки после той жуткой сцены, которую я только что наблюдала. В какой-то момент я была даже уверена, что чувствую на затылке чей-то сосредоточенный взгляд, но когда я резко обернулась, там никого не было. Я добежала до машины и прыгнула в нее, захлопнув и заперев дверцу.
У меня так замерзли и одеревенели руки, что мне потребовалось некоторое время, чтобы вставить ключ в зажигание, потом я включила фары и быстро развернулась. Я была напугана и раздражена, и мои прежние мысли о том, чтобы выяснить отношения с Бри, показались мне теперь наивными и смехотворными.
Что они задумали? Неужели они так злы на нас с Кэлом, что готовы обратиться к черной магии? Они ставят себя в опасное положение, принимая такие решения – глупые и недальновидные.
Я свернула на свою подъездную дорожку, потрясенная и озябшая до костей. Войдя в дом, я быстро поднялась наверх и сбросила мокрую одежду. Пока горячая вода вымывала из меня холод, я все думала и думала.
После ужина я позвонила Кэлу и попросила встретиться со мной у того дуба – завтра после школы.
18. Желание
20 сентября 1983 года
Сегодня вечером мы с Ангусом в мрачном настроении сидели в четырех стенах и думали о том, что бы мы сейчас делали, если были бы дома и все было бы так, как раньше. Трудно поверить, что здесь никто не отмечает праздник урожая, не радуется щедрым дарам осени. Ближе всего к этому стоит День благодарения в ноябре, но в этом случае речь идет больше о пилигримах, индейцах и жареной индейке.
Лето было чудесное: жаркое, тихое, с долгими, неспешными днями и ночами, наполненными кваканьем лягушек и стрекотом сверчков. У меня в огороде все росло великолепно, и я очень им гордилась. Солнце, земля и дождь творили свою собственную магию – мне не надо было ни помогать им, ни просить.
Бриджит здорова и толста. Она – лучший охотник на мышей и умеет ловить даже сверчков.
Работа у меня хорошая, хотя и скучная. Ангус учится делать кое-какие красивые вещи из дерева. Денег у нас мало, но здесь мы в безопасности.
М. Р.
– Ты, наверное, удивляешься, зачем я просила тебя встретиться со мной, – спросила я, когда Кэл скользнул на переднее сиденье моей машины.
– Потому что тебе понадобилось мое тело? – попробовал отгадать он, и я засмеялась и крепко обняла его, а он попытался найти на мне место, которое он мог бы поцеловать, не причинив боли.
Мне было на девяносто процентов лучше, но лицо все еще побаливало.
– Попробуй вот сюда, – сказала я, слегка постучав по губам.
Он медленно и осторожно коснулся моих губ своими и самую чуточку надавил.
– М-м-м, – промычала я.
Кэл выпрямился и посмотрел на меня.
– Давай пересядем назад, – предложил он. Идея показалась мне подходящей. Заднее сиденье моего «кадиллака» было огромное и вместительное, и мы чувствовали себя уютно и уединенно, хотя ноябрьский ветер бился в окна и свистел под машиной.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, когда мы удобно устроились на сиденье. – Моя арника помогла?
Я кивнула:
– Думаю, да. Синяки прошли что-то уж очень быстро.
Он улыбнулся и нежно коснулся моего виска:
– Не совсем.
Я собиралась рассказать ему о том, что видела вчера, но сейчас, когда мы были вместе, все слова вылетели у меня из головы. Я блаженно лежала рядом с ним, чувствуя, как его руки гладят мою кожу, и мне совершенно не хотелось думать о том, как я шпионила за Бри.
– Так хорошо? – спросил Кэл сонным голосом, гладя мою спину.
Глаза у него были закрыты, колени согнуты, а ступнями он упирался в ручку боковой дверцы.
– Угу, – ответила я.
Я позволила своей руке побродить по его крепкой груди. В следующую секунду я расстегнула верхние пуговицы его рубашки и просунула руку внутрь.
– У-м-м, – прошептал Кэл и немного повернулся, так что мы оказались лицом к лицу и грудь в грудь.
Он поцеловал меня так нежно и мягко, что мне совсем не было больно.
