Ярослава разозлилась так, что еле удержалась от прямого хамства.
– Вообще-то это уже вопрос решенный, – с вызовом сказала она. А какой толк притворяться милой девочкой, если окружающие все равно продолжают относиться к тебе, как к хищной барракуде?
– Мамочка, я люблю Ясю, – теплая рука Михаила оказалась на ее плече.
– Любовь – странное чувство, – поджала губы мымра, – и непостоянное. Сегодня есть, завтра – пшик.
«Интересно, – подумала Ярослава, – а они спят в одной спальне? И бывает ли между ними близость, хотя бы изредка? А если бывает, то как в такие моменты ведет себя Елена Игоревна? Наверное, она, широко раскрыв глаза, изучает лепнину на потолке и время от времени посматривает на часы».
– Что ж, тогда в понедельник Мирослава может прибыть в офис нашего юриста, – вздохнул Марлен Борисович, – надеюсь, вы, милая девушка, не имеете ничего против подписания брачного контракта?
Мать Полонского одобрительно улыбнулась.
– Посмотрим, – неопределенно ответила Яся, – кстати, вы пьете коньяк из винных бокалов.
Подали горячее. На несколько минут Ярослава расслабилась, потому что политая грибным соусом вареная картошечка была куда интереснее бесперспективных словесных баталий. Она даже почти не обратила внимания на то, что за эти считаные минуты Елена Игоревна раз пять повторила, что только девушки легкого поведения носят босоножки с открытыми пальцами, а Марлен Борисович как ни в чем не бывало продолжал называть ее Мирославой.
– Миша, можно тебя на минуточку? – сказала Елена Игоревна, когда они уже ждали десерт. – Я хотела показать тебе мое лимонное дерево.
– Мама, но у тебя же аллергия на комнатные растения, – удивился Полонский.
– На все, кроме лимонных деревьев, – кисло улыбнулась она, увлекая его за собой.
Яся осталась наедине с бокалом вина и мерзким Марленом Борисовичем.
– А где вы познакомились? – кашлянув, спросил он.
Выражение лица у него было при этом вполне миролюбивое. Яся недоверчиво на него взглянула – он улыбался. Судя по всему, он нормальный мужик, просто Елена Игоревна его подавляет. И он решил дать ей понять, что не против наладить с ней контакт.
Но стоило ей улыбнуться в ответ и открыть рот, чтобы доброжелательно рассказать о том осеннем вечере, когда она сломала каблук и уныло голосовала под дождем в надежде поймать такси, а Михаил Марленович сжалился над одинокой замерзшей девушкой и притормозил перед нею на своем шикарном «лексусе»… как Марлен Борисович все с той же улыбочкой продолжил:
– В стрип-клубе, так?
– Почему это вы так решили? – насторожилась она.
– Да просто с Мишкой такой случай был уже, года четыре назад, – простодушно объяснил Полонский-старший, – пошел с друзьями стриптиз посмотреть и влюбился в танцовщицу. Она тоже была молоденькая, только покрасивее…
– Знаете, Марлен Борисович, я лучше схожу в туалет, – улыбнулась она, – а то раки, кажется, были несвежими, и у меня начинается расстройство желудка.
Оставив Полонского-старшего, она гордо продефилировала в коридор. Испуганная домработница после недолгого сопротивления все же прервалась на минутку от монотонного протирания пыли и показала ей, где находится туалет.
Огромная уборная произвела на Ясю неизгладимое впечатление.
На широкой мраморной полке ютилось столько кремов, масок и притирок, что могло создаться впечатление, что эта роскошная ванная принадлежит не сухопарой Елене Игоревне, а топ-модели, за которой охотятся все первоклассные кутюрье. Если она спускает такие суммы на тюбики «Эсте Лаудер» и «Шанель», то почему же у нее такие морщины, словно она готовится к конкурсу шарпеев?
– Сынок, это глупо, – вдруг послышался из-за стенки приглушенный голос.
Яся затаила дыхание, вытряхнула из стоявшего на раковине стакана зубные щетки и прижалась к нему ухом, предварительно прислонив стакан к стене.
– Мама, все уже решено, – бубнил Михаил Марленович.
– Только не говори мне, что любишь ее. А даже если и да – это все относительно. Мишенька, посмотри на нее, она же не из нашего круга. У нее на лице печать дегенератства.
Яся взглянула в зеркало и увидела лишь печать ухоженности на собственном тщательно подкрашенном лице.
– Как хочешь, но я этого не допущу. Если вы и поженитесь, то я спуска этой девочке не дам. Потому что это же безумие какое-то.
«Я им покажу, – мстительно решила Яся, – я выйду замуж за Полонского. И мы еще посмотрим, кто кого».
ГЛАВА 9
– А можно я буду твоей свидетельницей? – рефреном повторяла Вика через каждые пять минут.
Ярослава успела пожалеть о том, что согласилась сопроводить ее в магазин восточных интерьеров. Размеренная почти семейная жизнь заставила неряху Вику задуматься об уюте. Раньше она жила в захламленной однушке, раз в месяц удосуживалась протереть пыль и не мыла окна столько лет, что в итоге они плохо пропускали солнечный свет. А вот теперь, задрав хвост, носилась по бутику в поисках какого-то особенного столика для китайских чаепитий. Потому что такой столик желал иметь обожаемый Ренатик, и Вика во что бы то ни стало старалась ему угодить.
Через некоторое время к ним должна была присоединиться и сама «суперзвезда». Как бы там ни было, но Яся оценила этот широкий жест со стороны Виктории. Потому что обжегшись на темной истории с Аленой, та что-то не спешила представлять Великолепного Ренатика остальным подружкам.
– Сейчас свидетелей отменили, – в сотый раз устало объяснила Яся, – им нигде не надо расписываться.
– Ну и что? – не сдавалась настырная Виктория. – Все равно всегда видно, кто из подружек невесты самая главная! Я же дружу с тобой уже столько лет, неужели ты откажешь мне в такой крошечной просьбе. Вот если бы я выходила замуж…
Ярослава отчего-то была уверена, что если бы замуж выходила Вика, то «главной подружкой невесты» была бы минимум Ирина Аллегрова, а ее, Ярославу, посадили бы за самый дальний столик вместе с какой-нибудь тетей Нюрой, троюродной сестрой матери жениха. Потому что уж очень серьезно относилась ее подружка к понятию «престиж».
С другой стороны, она прекрасно понимала истинную Викину мотивацию. Дело тут было вовсе не в дружбе и ее давности, а в том, чтобы как следует уесть Алену, которая все еще считалась у Вики врагом номер один.
– Давай лучше китайский столик выбирать, – вздохнула Ярослава, – кстати, мне вот почему-то кажется, что сами китайцы пьют чай, сидя за столом, из обычных стаканов. А все эти церемониальные штучки произведены только для иностранцев.
– Да как вы можете так говорить? – ни с того ни с сего вмешалась в их приглушенный разговор продавщица, частично уловившая Ясину фразу. – Может быть, современные китайцы и пьют чай из стаканов, но все эти вещи… – она рукою обвела по кругу, приглашая их полюбоваться ассортиментом, – всё это копии настоящих произведений искусства! Если такая вещь появится в вашем доме, то все сразу поймут, что ваш культурный уровень высок!
