– Вот и чудно. Знаешь, они ведь в прошлом были хиппи. Жили в коммуналке на Старом Арбате, толпою в пятнадцать человек. Папа показывал фотки, это же просто улет! Ну а во всем остальном они абсолютно адекватные люди. Ничем не отличаются от остальных.
В этот момент откуда-то сбоку послышался жизнерадостный вопль Фаины:
– А давайте прыгать через костер!!
Яся красноречиво покосилась на Максима, тот развел руками и рассмеялся.
– Эй, молодежь, – подбежавшая Фаина схватила ее за рукав, – а вы уже продумали сценарий свадьбы? У вас будут костры? Я люблю прыгать через огонь.
Ее слегка покачивало, зрачки были расширены.
– Это будет спортивный праздник, – воодушевленно объяснил Максим, – велосипедные рампы, шатры, роллеры.
– А первый танец? Уже начали репетировать?
– Не знаю, – смутился Андрейчик, – вообще-то мы об этом не думали.
Он вопросительно взглянул на Ясю.
– Вальс? – развела руками она. – Кажется, так принято.
– Фу, скука-то какая, – наморщила нос Фаина, – слушайте, а что, если первый танец подарю вам я?
– Мама, ты что, собираешься выступить с танцевальным номером у нас на свадьбе? – перепугался Максим.
– Что ты, сынуля, первый танец должны исполнять жених и невеста! Я просто познакомлю вас с потрясающим режиссером, который придумает для вас нечто и в самом деле особенное!
– Ну что ж… Это замечательная идея, – пробормотала Ярослава, – только я не хочу, чтобы это было что-то совсем… экстравагантное.
– Нет, что ты, – замахала руками Фаина, – конечно, все будет в рамках приличий. Это же очень известный режиссер! Так как насчет вторника? Мы могли бы подъехать к нему в студию. А я ему сейчас позвоню и предупрежу, чтобы он уже начал придумывать идею.
– Мы согласны, – Максим незаметно наступил Ярославе на ногу, и та послушно улыбнулась и кивнула головой.
– Что ж, заметано! – воскликнула Фаина. – А сейчас живо к костру! Пока шашлык не обуглился.
* * *
А в субботу бледная нервозная Ярослава в летнем кружевном пальто мчалась в «порше» Полонского по Ярославскому шоссе. Когда накануне вечером он позвонил ей и попросил ничего на субботу не планировать, ее сердце екнуло. Она знала, знала, что по закону подлости он собирается устроить ей именно это испытание. Интуиция ее не подвела.
– Ты только помни о том, что папа терпеть не может разные молодежные словечки типа «как бы» или «отстой», – напутствовал ее Михаил, – а мама ненавидит вызывающих девиц. Так что будь милой, скромной и интеллигентной, и ты им обязательно со временем понравишься.
Ремарка «со временем» ее насторожила, но Ярослава решила не уточнять.
Она готова была сыграть роль самой примерной девочки в мире. Пока они шли по ухоженной дорожке из гравия к дому, Ярослава примеряла мимику паиньки на свое лицо. Взгляд направлен строго на носки скромных белых босоножек, по губам блуждает дрожащая улыбка, пальцы застенчиво теребят пуговицу пальто.
Судя по всему, перевоплощение удалось ей на славу – Михаил принял ее нервозность за чистую монету. Он приобнял ее – целомудренно, по-отечески и посоветовал:
– Расслабься, моя красавица! И заранее настройся на то, что они тебя не примут.
– Это еще почему? – возмутилась Яся.
– Все дело в моей дурной репутации, – расхохотался Полонский.
«И почему большинство мужчин так гордятся своей дурной репутацией?» – с недоумением подумала Ярослава.
– Они были без ума от моей первой жены. Вторую считали вертихвосткой, но, стиснув зубы, терпели. Когда я пытался представить им более-менее постоянных любовниц, воротили нос. А уж от Оксанки их вообще тошнило, они даже отказывались принимать ее в своем доме… Что поделать, другое поколение…
«Он говорит так, словно считает, что мы с ним из одного поколения! А ведь я почти на двадцать лет моложе!»
– Они считают, что я должен выбрать жену своего возраста. А всех молоденьких считают пустышками.
Лучше бы он всего этого не говорил. Пусть Ярослава в целом была девушкой довольно уравновешенной, но все же небольшой пунктик у нее имелся. С детства она обожала соревноваться, и в напряженной атмосфере конкуренции чувствовала себя как рыба в воде. Так было всегда. Стоило школьному учителю ненароком обмолвиться: никто, мол, в истории школы еще не выигрывал окружную олимпиаду больше, чем по трем предметам, как Ярослава, тогда четырнадцатилетняя, внутренне возмутилась, поднапряглась и блеснула сразу по пяти. Однажды хохотун-физкультурник при всех позволил себе отметить, что у Яси наличествует лишний вес, зато явно отсутствует координация движений. Она даже побледнела от злости и в тот же день записалась в районную секцию бадминтона, где со временем дослужилась даже до спортивного разряда (всего лишь третьего юношеского, но кто об этом помнит?).
– Так что не переживай. Хорошо, что я предупредил тебя заранее.
– А вот это мы еще посмотрим, – улыбнулась она, – на твоем месте я бы такой уверенной не была.
* * *
Ее приветственная улыбка вдребезги разбилась о каменные лица встречавших ее людей – родителей Полонского.
Если бы она не знала, что стоящие перед нею люди являются супругами, то она решила бы, что это брат и сестра. Время сделало их похожими друг на друга. Оба высокие, худые, жилистые, с резкими морщинами на неулыбчивых бледных лицах. Разница только в том, что отец Михаила Марленовича был лысым, а мать красила редкие жесткие волосы в иссиня-черный цвет. Видимо, такой колор был ею выбран, чтобы еще больше походить на ведьму. Крючковатого длинного носа, крупной родинки, похожей на бородавку, на щеке, остренького подбородка и бледных, каких-то змеиных губ ей показалось недостаточно для произведения устрашающего эффекта на неискушенного зрителя.
– Здравствуйте! – как можно более душевно улыбнулась Яся.
Супруги Полонские продолжали стоять перед ней, как истуканы, и без эмоций внимательно рассматривать ее лицо. Никто из них и не подумал сделать шаг в сторону, чтобы дать им пройти в дом. Ярослава вдруг почувствовала себя миссионером, который ходит по квартирам и распространяет дешевые никомуненужности.
– Это она и есть? – Мегера приподняла черную тонкую бровь и вопросительно взглянула на вытянувшегося стрункой Михаила Марленовича.
– Мамочка, папа, познакомьтесь с моей невестой Ярославой Калининой, – торжественно продекларировал Полонский. – Ярослава, это мои родители. Маму зовут Елена Игоревна, а папу – Марлен Борисович.
Ясе захотелось присесть перед ними в глубоком книксене. Она вопросительно посмотрела на потенциального супруга: что же это, мол, за комедия положений? Тот незаметно ей подмигнул.
