чирка, о существовании которых я и не подозревала в реальной жизни. Вдалеке я вижу пляжи, а внизу, разбросанные здания, а также то, что выглядит как большой отель чуть дальше.
— Где мы находимся? — Спрашиваю я, глядя на Луку с разинутым ртом, изо всех сил пытаясь осознать всю красоту происходящего.
Он ухмыляется, явно наслаждаясь моей реакцией.
— Добро пожаловать в наш медовый месяц, дорогая. Мы в Мюстик.
СОФИЯ
Мюстик
Очевидно, я слышала об этом. Это место отдыха знаменитостей, куда герцог и герцогиня Кембриджские отправились на свой медовый месяц, а теперь и я провожу свой. Это немного похоже на что-то из сказки, что я даже представить себе не могла. Я уже перешла от размышлений о том, действительно ли это была хорошая идея, к тому, чтобы быть невероятно довольной тем, что предложила Луке кинуться в эту авантюру. Но еще более ошеломляющим является то, что он выбрал пункт назначения. И он выбрал это место. Это невероятно романтично: частный остров с небольшим количеством других посетителей. По крайней мере, я так думаю, пока Лука не берет меня за руку, и улыбка на его лице расплывается еще шире.
— Я выкупил все виллы на всем острове на неделю, — говорит он, улыбаясь мне. — Этот частный остров полностью принадлежит нам, на нем нет ни души, кроме персонала. Мы можем сами выбрать место для ночлега. На следующую неделю Мюстик принадлежит нам.
Я даже представить себе не могу, сколько это все стоит. И более того, глядя на Луку, я не думаю, что он сделал это только из страха, что кто-то причинит мне вред, или потому, что он настолько ревнив, что не хочет рисковать, чтобы какой-нибудь незнакомый мужчина мельком увидел меня в бикини. Он сделал это, чтобы быть романтичным. Он сделал это для меня в качестве великодушного жеста. Это почти, как если бы он пытался свалить все плохое, что произошло между нами до сих пор, на меня.
Воздух теплый и влажный, когда мы выходим из самолета, и я чувствую, как мои волосы слегка вьются, обдуваемые цветочным бризом, когда мы выходим на взлетно-посадочную полосу. Улыбка расплывается по моему лицу, и я знаю, что здесь я смогу сделать именно то, о чем м просила Луку: провести время друг с другом, вдали от всего. Попытаться лучше понять друг друга, и понять могли бы мы быть счастливы вместе. Может быть, к концу всего этого я буду знать, смогу ли доверить ему свой секрет, если я смогу перестать играть в эти игры и просто быть его женой.
Мысль об этом звучит слишком непостижимо, чтобы быть правдой.
Лука указывает на виллы, когда мы подъезжаем к ним, отмечая различные особенности, которые выделяют их из толпы.
— В этом доме есть пейзажный бассейн, — говорит он, а этот больше выдержан в деревенском стиле, он немного удален от пляжа. Но там есть бассейн, который ведет прямо в воду. По сути, это остров сам по себе.
— Этот, — немедленно отвечаю я. Похоже, это именно то, чего я хочу: остров на острове, место настолько уединенное, что я не смогу сделать ничего, кроме как притвориться, что внешнего мира не существует.
— Ты уверена? — Лука ухмыляется. — Ты еще не видела интерьеров.
— Я уверена, — твердо говорю я ему и чувствую, как его рука снова скользит в мою, когда мы идем ко входу на виллу.
Я сразу же довольна своим выбором. Мы находимся на тропическом, прекрасном острове, в экзотическом и далеком месте, полностью изолированном от остального мира. Тем не менее, на этой вилле это ощущается еще сильнее.
— Этот дом был спроектирован известным мексиканским архитектором, — говорит мне Лука, пока мы идем, и я смотрю вокруг широко раскрытыми глазами, впитывая все это.
Все это поражает воображение, от выложенной плиткой каменной кладки вдоль дорожки, по которой мы проходим, до ухоженного, но дикого ландшафта с кустарниками, листьями, виноградными лозами, цветами и пальмами, до грубо обтесанных каменных стен. Сама вилла покрыта травой и соломенной крышей поверх терракотовых и глиняных стен, и я вижу пейзажный бассейн, о котором говорил Лука, край которого простирается до великолепных бирюзово-голубых вод. На палубе есть множество мест для отдыха, с деревьями и растениями в горшках и великолепным гамаком из макраме, висящим прямо у воды. Там есть массивный каменный камин, сделанный из камней размером с валун, собранных вместе таким образом, что они выглядят совершенно естественно, как будто они просто случайно оказались в таком расположении, которое идеально подходит для разведения огня. Все выглядит слегка неприрученным, чуть примитивным и очень экзотичным, но при этом более роскошным, чем даже пентхаус Луки дома.
Мы еще даже не были внутри, а я уже влюблена в это место. Квартира Луки великолепна, но я никогда не чувствовала себя в ней уютно. Здесь все выглядит достаточно по-деревенски, где я действительно могу расслабиться несмотря на то, что это, вероятно, безумно дорого.
— Мы можем остаться здесь навсегда? — Говорю я, глядя на Луку, только наполовину шутя. Боже, если бы только мы могли. Я представляю, как мы вдвоем, а в конечном итоге и втроем, навсегда останемся на этом частном острове, вдали от мафии, сборищ и братвы, боссов и подручных, итальянцев, русских и ирландцев, и всех конфликтов, которые длились годы за годами. Это звучит как рай.
Это звучит как рай, который я никогда не осмеливалась себе представить. В этот момент, глядя на счастливое, расслабленное лицо моего мужа, такого далекого от всего, что нас мучает, я уверена в одном: я ненавижу не Луку, а человека, в которого его превращает мафия. Это его обратная сторона. Человек, который выходит наружу, когда чувствует угрозу, или пойман в ловушку, или зол.
Именно этот человек приводит меня в ужас.
Мужчина, стоящий сейчас рядом со мной, держащий меня за руку, когда мы осматриваем виллу, где будем жить следующую неделю, это мужчина, которого я могла бы полюбить.
— Разве это не было бы здорово, — говорит Лука, и мне кажется, я слышу неподдельную тоску в его голосе.
— Ты здесь в первый раз?
— Нет. — Лука бросает на меня взгляд. — И прежде, чем ты спросишь, нет, я никогда раньше не приводил сюда женщину. До тебя я едва ли провел с кем-нибудь ночь, помнишь?
Я действительно помню. Это часть того, что так трудно совместить в двух разных сторонах Луки. Что плейбой, который выгонял всех женщин из своей постели через несколько секунд после того, как кончал,
