Кажется, предприятие удалось. Правда, с некоторыми непредусмотренными вариациями, но главное – до заданной цели оставалось совсем чуть-чуть. Она шла навстречу с Сергеем, повторяя про себя: «Марина Петровна Незванова, Марина Незванова», – ей нравилось звучание своей будущей фамилии. К фамилии отчима с некоторых пор она относилась так, как будто ей подарили что-то чужое, но отказаться было нельзя, а передаривать – не принято. Замужество давало единственный, простой шанс избавиться от него. Марина прекрасно относилась к Петру, давно считая его своим отцом, ни минуты не мечтая о встрече с родным, ни разу не вспомнившим о ее существовании. Но ей всегда казалось, что рыжеволосая братия Столяровых, мама и сам глава семьи – это одно целое, а она – отрезанный ломоть, волею случая носивший одну с ними фамилию.
Сергей давно звал замуж. Сначала Марина не воспринимала это серьезно. Отшучивалась, говорила, что он будет последним, за кого она согласится выйти замуж, потому, что он начнет сдувать с нее пыль, а она боится резких порывов ветра. Ей было непривычно его постоянное внимание, забота. Она от близких не получала этого сполна, поэтому на Сергея поглядывала удивленно и ждала подвоха. Не находя его, постоянно колола Сергея, словно проверяла его терпение. Ну, когда же он сорвется и покажет свою истинную сущность? Она долго не могла поверить, что этот парень не играет, не притворяется, не строит коварных планов, а просто любит. Он отказался от дружбы с Власовым и его компанией, перестал посещать веселые пирушки в его квартире.
Вообще от этого больше потерял Андрей, потому что без весельчака Незванова его званые вечера превратились в обыкновенные пьяные сборища. Сергей нисколько не жалел о том, что отношения с Власовым свелись к нулю. По правде, в его компании он чувствовал себя неуютно: нужно было поддерживать непринужденную обстановку, разряжать острые ситуации, безмерно пить опротивевшую водку, а утром просыпаться с головной болью. Незванов обладал очень мягким, покладистым характером, но в какой-то момент он почувствовал, что надо становиться тверже. Иначе грозило долгое путешествие в пустое, перегарное никуда.
Сергей не любил вспоминать, что именно в состоянии крепкого подпития познакомился с Мариной. Слабенькое оправдание заключалось в том, что это был его день рождения. Хотя он умалчивал, что находился в таком состоянии после каждой вечеринки у Власова. Почему-то хорошо запомнилось брезгливое выражение лица Марины, когда он пытался ее поцеловать на правах именинника. На следующий день он не мог вспомнить, как ее зовут, но, встретив ее в университетском коридоре, узнал сразу. Незванов едва нашел в себе смелость подойти, поздороваться.
– А, Сергей Незванов, – протягивая ему руку, улыбнулась Марина.
– Вы запомнили?
– Конечно, у меня отличная память. Надеюсь, что и мое имя не стерлось из вашей памяти, – увидев замешательство на лице Сергея, укоризненно покачала головой. – Вот до чего доводит алкоголь. Ладно, сегодня я в хорошем настроении и прощаю такую непозволительную небрежность.
– Давайте знакомиться снова, – предложил Незванов, быстрым движением поправил волосы, манерно провел ладонью по гладковыбритым щекам. – Сергей Степанович Незванов.
– Марина Петровна Столярова, – засмеялась та. – Какой вы смешной. Кстати, почему мы на «вы»? Во втором дубле знакомства появилась неожиданная галантность, попахивающая нафталином.
– Тогда упрощенный вариант – я очень рад тебя видеть и приглашаю после занятий в пиццерию, – Сергей невероятно волновался. В его красивых серых глазах застыл страх получить отказ. Он вдруг понял, что будет добиваться этой девушки столько, сколько понадобится, чтобы завоевать ее сердце. Он уже услышал не самые приятные комментарии в ее адрес от Андрея. Незванов пропустил их мимо ушей, но именно эти слова о Марине ускорили его разрыв с Власовым. Он понял, что произошло между ними, но постарался сразу забыть об этом. Сергей решил никогда не говорить на эту тему с Мариной. Не было ничего, и все тут! Сейчас ему нужны были ее чернющие глаза и эта чуть надменная улыбка на подрагивающих губах.
– Извини, но сегодня никак не смогу, – разведя руками, ответила она.
– Идет, тогда в следующий раз.
Он ждал этого раза долго, а потом стал захаживать в общежитие, как бы по своим делам, а на самом деле – только с целью повидаться с Мариной. Его мягкая настойчивость возымела действие. На второй год обучения Марина решила начать новую жизнь, предоставив в ней вакантное место на роль спутника Сергею. Теперь все свое свободное время он посвящал Марине, даже помогал ей писать курсовые. Глядя на него, она удивлялась: как он умудряется все успевать?
– Ты меня поражаешь своей трудоспособностью, – однажды сказала Марина. – Откуда в тебе столько энергии?
– Я способен на большее, – глядя на нее долгим, любящим взглядом, ответил Незванов. Его глаза светились от счастья, когда он чувствовал, что Марина проявляет искренний интерес к нему. – Будь рядом со мной, и ты поймешь, что я не пытаюсь рисоваться, быть лучше.
– Я тоже остаюсь сама собой. И поэтому иногда мне хочется сказать тебе «беги».
– Почему?
– Тебе нужна другая девушка. Ты такой правильный, искренний, талантливый. Ты столько всего умеешь: гитара, фехтование, йога, получаешь повышенную стипендию. Родители наверняка души в тебе не чают. Представляю, какую девушку они захотят видеть рядом с тобой!
– У меня замечательные родители. Они простые рабочие люди. Ты им обязательно понравишься, а чтобы ты сама смогла во всем разобраться, я познакомлю вас.
– Нет, Сережа, наверняка ты уже приводил в дом не одну девушку. Я не буду пополнять этот список, – тогда Марина почему-то разозлилась на Сергея за то, что он так свободно, легко рассуждал о таких серьезных вещах. Он не чувствовал, что она далека от желания войти в его дом.
– Ты не права, Мариша, – возразил Незванов. – Ты будешь только второй. Первой была девочка, с которой я вместе учился в школе. Нас с первого класса звали женихом и невестой. В таком возрасте все кажется серьезным, на всю жизнь. Мы давали клятвы, украдкой целовались в подъезде. А потом она вышла замуж и уехала из ***торска.
– И что ты почувствовал?
– Что детство кончилось, пора становиться взрослым, – улыбаясь одними кончиками губ, ответил Сер гей. Глаза его оставались грустными, потухшими. Воспоминания все еще ранили его.
– Ты не можешь от этого освободиться, – констатировала Марина, всматриваясь в его погрустневшее лицо.
– Давно освободился. Сейчас меня больше заботят наши с тобой отношения.
– Все нормально, по-моему.
