Читаем без скачивания Инспектор Вест начинает игру - Джон Кризи

Глава 26

Говорит Джеремия

Чартворд сидел с хмурым видом за своим огромным столом, покрытым толстым черным стеклом. Чартворд был не в духе. Он и слышать не хотел, чтобы использовать Сайбил в качестве приманки.

— И эта ее история, к чему она собственно говоря сводится? Подтверждает футбольную версию. Что ж, это подтверждение, собственно говоря, нам не нужно. Затем, использование перримановского магазина в Брайтоне. Из донесения я не вижу, чтобы вы располагали такими сведениями. Единственное доказательство — слова девушки.

— Ее слова и вопросы людей, пытающих ее, — напомнил Роджер. — Мы слышали их.

— Хм. На мой взгляд, здесь нет особой разницы. А это, — Чартворд постучал по экземпляру «Эхо» указательным пальцем. — Клейтон следил за ней и знал, что случилось. И статья написана таким образом, что каждому становится ясно, что мы самым бессовестным образом бросили девушку на произвол судьбы. Даже упоминается Лессинг в качестве вашего друга. Мне это не нравится, Роджер. О том, что она была на стадионе в Фулхэме, вы узнали совершенно случайно. Ваш дражайший друг не потрудился даже снять трубочку и позвонить вам об этом. Намекнуть, что она уезжает из Брайтона.

Роджер спокойно сказал:

— У него не было времени, сэр. А брайтонская полиция об этом знала.

— Обвиняя других…

— Я никого не обвиняю.

Он сам удивился резкости своего тона. У него даже сердце сжалось: не зашел ли он слишком далеко!

— Так вы считаете, что вам некого винить? — грозно спросил Чартворд.

— Да, сэр. Мы действовали методом проб и ошибок, но нам удалось довольно быстро избавиться от своих промахов и вынудить наших противников самим начать ошибаться. Нельзя же допустить, что в их планы входило убить Кирби, Рельфа, Мейдмента, продавца программ и так далее.

Роджер сознавал, что его голос звучал агрессивно, но ничего не мог с собой поделать.

— Мы загнали их в угол, и они убивали ради самозащиты, только для того, чтобы мы не смогли разобрать, что к чему. И им не удалось добиться успеха. Мы вышли на фулхэмский стадион, на магазины Перримана, на эти программы. Майкл Скотт ожидает суда, мы задержали несколько человек других участников. Сейчас можно сказать с полным основанием, что кто-то из боссов в компании Перримана причастен к данной преступной организации и что имеется кто-то еще, вроде Джеремии Скотта, занимающегося своеобразной разведкой.

Роджер помолчал, прикуривая сигарету. Лицо у него побледнело, голос звучал хрипло, во рту пересохло.

Чартворд с непроницаемым видом поглядывал на него из-под насупленных бровей.

— И это далеко не все. До того, как началось данное дело, мы не имели понятия, что продукты расхищаются в таких огромных размерах. До Ярда почти не доходили донесения. Теперь нам известно, что преступники действуют в пределах всей страны. Мы выставили воров из их убежищ: в гараже и старом пакгаузе в Лондоне. Мы помешали им сгружать товары прямо с судов, швартующихся в лондонских доках. Теперь мы в состоянии понять все их замыслы.

Роджер посмотрел сначала на сигарету, потом на Чартворда, который продолжал все так же бесстрастно смотреть на него. Наконец он заговорил.

— Весьма убедительно. Поздравляю вас.

Он склонился, открыл дверцу правой тумбы и что-то достал. Роджеру показалось, что его нервы не выдержат.

И вдруг все стало на свои места, напряжение, как рукой сняло. На столе появилась бутылка виски и стаканы. Потом Чартворд достал сифон. Открывая бутылку, помощник комиссара продолжал:

— Внушительный анализ требует достойного завершения. Итак, вы отправили Сайбил Леннокс в Брайтон, не предусмотрев ее охраны, кроме вашего приятеля Лессинга, считая ее хорошей приманкой. Почему вы мне ничего не сказали?

— Поскольку это не было очевидным, я подумал, что это и так пройдет.

— Понятно. Впредь советую вам всегда вводить меня в курс дела. Чтобы я мог вполне полагаться на вас. Так оно всегда было, и я хочу, чтобы было и впредь. Каково же положение вещей, Роджер? Как вы считаете, можно ли уже хотя бы приблизительно угадать, что стоит или кто стоит за всей организацией?

Роджер наклонился вперед и очень медленно произнес:

— Я думаю, что это идет гораздо дальше, чем мы понимаем. Мы более или менее выяснили роль фулхэмского стадиона в общей схеме. Да, но почему только Фулхэм. Почему не Челси, Ливерпуль, Вайнхарт-Лейн? Ведь все это гораздо большие стадионы. И почему ограничиваться только Лондоном? Кроме него, существуют Мидлэнд, Север, Шотландия. Что мешает этим негодяям использовать десяток других стадионов, применяя тот же трюк с программами, при помощи которых люди получали их приказы, тут же, во время матчей?

— Ну, ну, Роджер! Не слишком ли вы далеко замахиваетесь?

— Кто знает, склады и торговые точки Перримана разбросаны по всей стране. Не забывайте еще о поставках продовольствия в кафе и рестораны. Это все те места, куда могут попасть краденые товары. Нет, мы еще только в самом начале пути, сэр.

— Берите столько людей, сколько вам потребуется, но торопитесь, мы не имеем права медлить!

Вест и Пил позабыли про сон, отдых, еду, но пока ощутимых сдвигов не чувствовалось. Оставалась надежда на Скотта.

Когда Марк Лессинг позвонил, что они с Сайбил приехали в Лондон, Роджер обрадовался.

— Послушай, Марк, мне нужна помощь Сайбил.

Он поговорил несколько минут с Марком, а потом позвонил Скотту, прося его придти.

Джеремия Скотт явился через пару часов.

— Проводите его наверх, — распорядился Пил в трубку. Он занял место в уголке, положил перед собой карандаш и бумагу и приготовился стенографировать предстоящий разговор.

Констебль в соответствии с полученными указаниями довел Джеремию Скотта до самых дверей кабинета. Роджер поднялся и пригласил жестом сесть в кресло.

Пил придвинул блокнот.

На сцену появился золотой портсигар Джеремии.

— Нет, нет, благодарю, — замахал руками Роджер, — сегодня я не выпускаю сигареты изо рта. Но вы курите.

— Этот вирджинский табак прекрасно успокаивает нервную систему, — сказал Джеремия. — Я вижу, что вам тоже досталось за это время. Или же вы курите вроде меня, по привычке?

— Да нет, я всегда курю много, когда дело, над которым я работаю, близится к завершению.

Брови Скотта приподнялись.

— Правда? Поздравляю. — Он подмигнул. — Ну, чем могу помочь? Раздумья по поводу Фулхэмского матча или же новые расспросы об исчезнувшем складском рабочем?

— Ни то, ни другое, — ответил Роджер, — я хочу вернуться назад, ко времени, предшествующем смерти Рэнделла.

— Вы знаете, я всегда думал, что вам правильнее было бы замять факт смерти этого бедняги. Впрочем, Рэнделла я мало знал, так что лучше остановимся на его приятельнице. Слышал, что у нее снова были неприятности. С самого начала я вас предупреждал, чтобы вы не доверяли ей и поинтересовались ее другими друзьями, не так ли? Данные друзья, как будто попытались ее припугнуть. Интересно знать, с какой целью?

— Я знаю с какой. Что побудило вас предупреждать и предостерегать меня в отношении ее?

— Не в отношении ее, а в отношении ее друзей!

— Многое ли вам известно об этих самых друзьях?

— Достаточно, чтобы их не любить.

— Почему?

— Потому что они были друзьями моего брата и не принесли ему ничего хорошего. Кстати, когда вы рассчитываете закончить это дело? Человеку трудно оставаться в неизвестности и…

— Чем дольше он дожидается суда, тем дольше он остается в живых, — резко возразил Роджер.

Лицо Джеремии перекосилось.

— Не слишком ли вы загибаете? Сомневаюсь, чтобы вы сумели обвинить его в убийстве. Я всегда считал, что наши законники руководствуются принципом презумпции невиновности.

— В мои обязанности входит находить убийц.

— Но мой брат не убийца.

— Уверен, что да. Во всяком случае, все его дружки уличены!

Джеремия откинулся на спинку кресла и достал еще одну сигарету.

— Коли вы хотите узнать поподробнее о моем брате, то в его личности нет ничего хитрого. Всегда, с самого детства, отличался необузданностью. Попав в авиацию, он оказался в еще более необузданной компании.

— А вы не думали о том, что его специально тренировали быть безрассудным и бесшабашным? Всем было наплевать на его моральный облик, при условии: если он исправно убивает людей, а потом, как ни в чем не бывало веселится. Хуже не придумаешь для восприимчивого ума. Ну, а потом и того хлеще. Он влюбился в Сайбил.

— Не знаю, что эта Иезавель вам наговорила, но не сомневаюсь, что она изобразила себя этакой обманутой невинностью. А события прошлой ночи утвердят вас в вашей уверенности. Не обольщайтесь, инспектор. Она прирожденная лгунья. Ее единственная цель в жизни — удовлетворять собственные прихоти, которые сводятся к приобретению нарядов, короче говоря, деньги. Это факт, Вест.