– Х-м… Кримхильда станет королевой фризов… – задумчиво произнёс Гунтар и добавил: – Я подумаю над твоими словами, Петроний.
Однако, советник не спешил удалиться, несмотря на то, что все бумаги были подписаны.
– Что-то ещё, Петроний?
– Да, мой господин… Думаю, что из Фризии можно сделать своего федерата. Это позволит привлечь фризов в ряды нашей армии, и влиять на политику Кастра Ветеры. Кто знает, как изменится в будущем политическая расстановка сил. И федерат окажется весьма кстати…
Гунтар с нескрываемым интересом воззрился на советника.
– Это каким же образом?
– Используя интерес Зигфрида к принцессе…
Гунтар рассмеялся.
– Да, Петроний, – ты истинный римлянин. И всегда им останешься, несмотря ни на что…
Петроний вернулся на свою виллу, застав гостей в бассейне, развлекавшимися со жрицами любви. «Три Зигфрида» буквально наслаждались гостеприимством советника, однако, Зигфрид не забывал о цели своего визита.
Петроний жестом велел девушкам удалиться. Те вышли из бассейна и прямо обнажёнными покинули atrium tuscanium[66].
– У меня хорошие новости для вас, мой принц, – бодро произнёс Петроний. – Через пару дней в королевской резиденции состоится пир, и вы приглашены на него…
Зигфрид, не скрывая нетерпения, воскликнул:
– И я, наконец, увижу Кримхильду?
– Безусловно, мой принц… – подтвердил Петроний, подумав, что наивный фриз даже не подозревает, какую ловушку ему приготовили.
Глава 11
Итак, через два дня «Три Зигфрида» в сопровождении небольшой свиты отправились в Ворбетамагус. По всем правилам, царившего в королевской резиденции этикета, фризов встретил распорядитель двора и проводил в зал, предназначенный для празднеств.
Перед взором фризов открылось просторное помещение, стены которого были искусно украшены фресками из жизни Нибелунгов, а также многочисленными сценами охоты. Одна из фресок, выписанная очевидно совсем недавно, изображала девушку необычайной красоты подле единорога. Зигфрид невольно залюбовался ею.
Посреди помещения располагался «П» образный стол, застеленный отбелёнными холстами. Гости уже начали собираться, они сбивались в стайки, и что-то активно обсуждали, с интересом посматривая на пышно одетых фризов. Молодые дамы неспешно прохаживались по залу, бросая пламенные взоры в сторону «Трёх Зигфридов».
Если помыслы Зигфрида в данный момент занимала только Кримхильда, то Мердок и Константин с несказанным удовольствием одаривали бургундок улыбками.
Наконец, насладившись искусной фреской, Зигфрид решил оглядеться.
– Шпильманы не солгали, неправда ли? – услышал он знакомый вкрадчивый голос, безусловно принадлежавший Петронию. Однако, смысл вопроса отчего-то ускользнул от него…
Зигфрид обрадовался советнику, как родному.
– Я рад видеть тебя здесь, Петроний!
– О, не мог же я бросить вас, мой принц… К тому в мои обязанности входит присутствие на всех королевских празднествах. Так как вы находите принцессу? – снова спросил советник и метнул красноречивый взор на фреску.
– Как? Неужели это она? Кримхильда? – не удержался принц от восклицания.
– Она… – подтвердил советник, понимая, что гость уже сражён прелестями принцессы.
– Великий Логос! Я готов бросить к её ногам всё королевство! – с горячностью заверил Зигфрид.
Петроний снисходительно улыбнулся.
– Ещё успеете, мой принц… – шёпотом заверил советник.
В зал вошёл распорядитель двора и объявил гостям о появлении королевского семейства. Итак, в зал прошествовали Нибелунги, в строгой очерёдности, сообразно их статусу. Кримхильду сопровождала верная Сибилла. Прекрасно осведомлённая компаньонка, метнула цепкий взор в сторону фризов.
– А вот и они… – прошептала она, обращаясь Кримхильде.
Принцесса была предупреждена матушкой о том, что на пиру будет присутствовать Зигфрид Вёльсунг, наследник фризского трона. Утта проявила к визиту фриза нескрываемый интерес и попыталась выяснить у сына, а затем у Петрония всё, что им известно.
Советник же без утайки рассказал королеве-матери всё, что знал о Вёльсунгах, своём посещении Кастра Ветеры и приезде Зигфрида в Ворбетамагус. С его слов молодой принц был достоин всяческих похвал. Утта подумала, что фриз – лучшая партия для дочери. По-крайней мере, она сможет беспрепятственно посещать Кастра Ветеру. Да и двор фризов славился изысканностью и богатством. К тому же до королевы дошли слухи о том, что Зигфрид сразил дракона и завладел его сокровищами. Петроний же в свою очередь подтвердил: принц и его свита выглядят роскошно. К тому же фриз привёз богатые подарки…
Утта пребывала в прекрасном расположении духа, лелея надежду на то, что, наконец, судьба её любимой дочери разрешиться как нельзя лучше. Она, проходя мимо фризов. одарила их ослепительной улыбкой, те же почтительно поклонились.
Зигфрид машинально поклонился королеве, его взор был прикован к юной принцессе. Действительно: внешность, стать, наряд, драгоценности, и причёска Кримхильды были выше всяческих похвал. Невольно Зигфрида охватила дрожь… С первого же мгновения он страстно возжелал Кримхильду и был готов заполучить её любым путём.
Однако, Кримхильда выглядела спокойно, встреча с фризским принцем не тронула её сердца.
Королевская семья разместилась за пиршественным столом.
Зигфрид, как гость и соискатель руки прекрасной Кримхильды, почтительно поклонившись, обратился к королю:
– Приветствую вас, король Бургундии!
Гунтар снисходительно улыбнулся. Кримхильда же, устремив взор в пространство пред собой, олицетворяла совершенное спокойствие. Утта вновь одарила гостя ослепительной улыбкой, не скрывая, что он ей симпатичен. Принцы также были настроены миролюбиво по отношению к фризам, решив, что лучшего жениха для сестры и пожелать нельзя.
– Несколько дней назад я прибыл в Ворбетамагус и воспользовался гостеприимством досточтимого Петрония… – продолжил Зигфрид.
– Я знаю о том… – подтвердил король.
– Однако я не имел счастья лицезреть вас, король Гунтар, и ваше семейство… Поэтому я хочу выразить своё почтение и преподнести с вашего позволения скромные дары. – Зигфрид трижды хлопнул в ладоши. От его свиты отделились трое слуг и приблизились к пиршественному столу. Первый из них поставил перед Гунтаром богато отделанный ларец, наполненный византийским золотом. Утта невольно издала возглас восхищения. Второй преподнёс дары королеве-матери, то был саксонский торквес дивной работы. Третий приблизился к принцессе, положив перед ней небольшую подушечку, на которой красовалась диадема, переливавшаяся россыпью драгоценных камней. Кримхильда слегка улыбнулась…
