— Тогда давай начнем оттуда.
Лео проводил их до самого фургона, но затем, очевидно вспомнив, что его раньше прогнали от фургона Мэгги, и не ожидая, что его пригласят внутрь этого, предпочел скользнуть в тень другого. Он не дулся больше, но выглядел скорее покорным, нежели удовлетворенным.
Так как кэрни прикрывали свои двери только на ночь или когда желали уединиться, дверь в фургон Ламонта была распахнута настежь.
— По крайней мере, нам не надо специально подбирать ключ к замку, — Гедеон усмехнулся.
— Все равно это выглядит так, будто мы взламываем дверь и входим, правда? — Мэгги взобралась по ступенькам впереди Гедеона и вошла внутрь. — Я рада, что у него есть окно, нам не придется зажигать лампу, чтобы видеть, что мы делаем.
Гедеон стоял, оглядываясь по сторонам. Как и во всех фургонах, здесь было не много места. Кровать на день была придвинута к стене под единственным, высоко расположенным окном. Она была покрыта пестрым одеялом, сшитым из лоскутков, рядом находилось видавшее виды легкое кресло, накрытое потертым в нескольких местах вельветовым чехлом ярко-алого цвета, небольшой деревянный столик, на котором стояла керосиновая лампа, поцарапанное сосновое бюро и, наконец, карточный столик, стоявший около стены, на которой прямо над ним висело зеркало. Столик был завален склянками, кистями, париками на подставках, на нем же стоял поднос с гримом и носами, недавно подаренными Гедеоном.
Оглядывая фургон внимательным взглядом, Мэгги сказала безразличным тоном:
— Все вещи Мерлина Балтазар переслал моему дяде Сайрусу.
— Но ведь фамилия твоего дяди не Дюран? Я имею в виду, если Балтазар знал это…
— Нет, это просто удача для дяди Сайруса. Мерлин носил фамилию Льюис.
Гедеон кивнул.
— Ты понимаешь, ведь мы даже не знаем, что нам надо искать?
— Да, понимаю, — Мэгги присела на кровать, нахмурившись. — Если бы я была чем-то ценным, где бы я находилась? — пробормотала она себе под нос.
— Ты — что-то вовсе бесценное.
Она одарила его быстрой улыбкой.
— Соберись, пожалуйста, с мыслями на нашем предмете.
— Если ты настаиваешь. Нечто ценное. Нечто небольшое. Нечто, что легко спрятать, — он обвел взглядом фургон.
— Золото тяжелое. Произведения искусства, как правило, слишком велики, чтобы их легко было спрятать. Драгоценные камни. Может быть, бумажные деньги или их эквивалент.
— Их эквивалент?
— Акции, облигации, депозитные чеки, что-то в этом роде.
Мэгги кивнула, затем сказала медленно:
— Мерлин, должно быть, нашел что-то, но, даже если и нашел, то как узнал, что его находка является свидетельством чьей-то вины? Если ты находишь нечто, спрятанное в твоем фургоне, ты автоматически решишь, что это было украдено. А если это так, если ты честный человек, то ты пойдешь прямо к владельцу цирка и скажешь ему: ха, посмотри-ка, что я нашел?
— Ты уверена, что Балтазар чист?
— Чист, дядя Сайрус проверил его.
— Имя твоего дядюшки слишком часто возникает в связи с этим делом, — мягко заметил Гедеон.
Мэгги слабо улыбнулась.
— У него свой способ узнавать вещи. Но у меня закралось подозрение, что он прекрасно знает, кто убил Мерлина.
— Тогда зачем, ради всего святого, он втянул тебя в это дело?
— У него свои цели. Может быть, потому что он не может найти доказательства и знает, что я из кожи вон вылезу, чтобы раскопать их. А может быть… — ее голос вдруг сник, когда она посмотрела на Гедеона, а глаза широко раскрылись.
— Может быть, что?
Она начала смеяться.
— Если он сделал… А я-то ничего не подозревала обо всем этом.
— Мэгги, о чем ты говоришь?
Наконец, посерьезнев, она откашлялась и сказала:
— Я думаю, что мы с тобой были подставлены.
— Твоим дядей?
— Ага. Я видела, как он работает, он, и в самом деле, изумляет. И он делает это уже так давно, сколько я себя помню. Мой отец непрестанно повторял, что если бы дядя Сайрус нашел другое применение своим талантам, то смог бы управлять миром.
Гедеон сделал шаг и сел рядом с ней на кровать.
— Дорогая, о чем ты говоришь? Какие таланты?
— Талант знакомить людей. О, не просто представить их друг другу, это легко. Дядя Сайрус устраивает все так, что два абсолютно ни о чем не подозревающих человека оказываются рядом в совершенно точно выбранный момент. Если необходимо, он вмешивается, чтобы устранить некоторые препятствующие, случайно возникающие проблемы, но я знаю некоторых людей, они никогда не видели его и понятия не имели о его вмешательстве и тем не менее были обязаны ему своим счастьем.
Через мгновение Гедеон сказал:
— Несколько дней назад я, наверное, сказал бы, что ты дурачишь меня. Но теперь я хочу допустить, что это не так. Только откуда он мог знать, что Балтазар будет убит и оставит мне цирк? Ведь именно поэтому я появился здесь.
Внезапный огонек веселья загорелся в ее живых глазах.
— Гедеон, я удивляюсь твоему простодушию. Забодан носорогом? Это самая сумасшедшая вещь, которую мне приходилось слышать.
— Ты вытягиваешь из меня все нервы, — сказал он, в глазах его загорелся ответный огонек.
Она хихикнула.
— Ну ладно, так вот. Я подумала, что все это сфабриковано сразу же, как только мы получили извещение от адвокатов. Я пришла к выводу, что дядя Сайрус купил у Балтазара цирк и сказал, чтобы тот попросил меня стать его менеджером, прежде чем уйти со сцены. Это позволило мне войти сюда, и каждый принял меня.
— Тогда зачем подстраивать мое появление здесь? О Господи! Для того, чтобы свести нас с тобой?
— Это именно так и выглядит. Мне следовало догадаться раньше.
— Это выглядит очень тщательно подстроенным.
Мэгги кивнула.
— Совершенно верно. Его планы всегда реализуются. Скажи мне, тебе не случалось получить в наследство черный кадиллак 1958 года выпуска?
— Нет, у меня даже не было такого желания.
— Это окончательно все подтверждает. Балтазар очень даже жив и, возможно, загорает на солнце на каком-нибудь из островов. Если верить кэрни, которые знали Балтазара значительно дольше, чем я, он любил эту машину, как собственное дитя. Никто не может убедить меня в том, что он в своем завещании позаботился о «Стране Чудес», а свое дитя оставил где-нибудь забытым на стоянке.
Гедеон смотрел на нее несколько мгновений, затем сказал:
— Я не знаю, благодарить ли мне твоего дядю или как следует стукнуть его по носу.
Она улыбнулась.
— Он никогда не допустит этого. Если любой из нас прижмет его к стене и потребует сказать правду, он широко раскроет глаза и у тебя уже не останется никаких сомнений по поводу полнейшей невинности старика.
Он скажет, что рука человека не может вести влюбленных. Это делает только судьба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
