быстро убрать породу из туннеля.
Ярдов через триста от этого места туннель заканчивался. Почесав лоб, а именно этой части тела я был обязан своим открытием, зажег фонарь. Под ногами лежали два небольших ящика, почти пустые, с зарядами взрывчатки, детонаторами и запалами. Здесь, судя по всему, вчера и гремели взрывы. Я осветил лучиком фонаря конец туннеля, который оказался обычным тупиком: твердая, сплошная поверхность скалы, семи футов в высоту и четырех — в ширину. И тут я заметил, что не такая уж она сплошная. Во всяком случае, не совсем. Чуть ниже уровня глаз — камень, приблизительно круглой формы, около фута в диаметре, был вставлен в дыру в стене. Я вытащил эту известняковую пробку и приник глазом к отверстию. Оно было фута четыре длиной, сужающееся к дальнему концу до двух дюймов. Я увидел, как вдали что-то мерцает красным, зеленым, белым цветом. Звезда. Вставив камень на место, отправился в обратный путь.
За полчаса добрался до первой из четырех пещер. Два туннеля, идущие к югу, заканчивались тупиками. Пустившись в путь вдоль узкоколейки, я вышел в третью по счету от входа пещеру и обследовал два ведущих оттуда туннеля. Ничего не добился, только пол-часа кружил по лабиринту ходов. Затем вышел во второй от входа подземный зал.
Из двух туннелей, идущих на север, я выбрал тот, в котором работал Хьюелл. Там мне ничего не удалось обнаружить. Как и в соседнем туннеле. Конечно, нет смысла искать что-либо и в обвалившихся туннелях с южной стороны, входы в которые подпирались деревянными балками. Я уже направился к туннелю, ведущему к выходу из пещеры, когда вдруг меня осенило. Единственная причина, по которой я считал, что за балками располагаются заваленные туннели,— утверждения профессора Уизерспуна. А единственное, что мне с уверенностью удалось узнать о профессоре, помимо того, что он ничего не смыслит в археологии, так это то, что он соврет — недорого возьмет.
Правда, о первом из этих туннелей он не врал. Тяжелые вертикальные балки, загораживающие проход, стояли намертво, и когда я посветил фонарем в полудюймовую щель между ними, то ясно увидел груду камней и песка, забивших проход до основания. Возможно, я был несправедлив к профессору.
А может быть, и нет. Две балки из тех, что загораживали вход во второй туннель, оказались незакрепленными.
Ни один карманник не вытаскивал кошелек так бережно и аккуратно, как я обошелся с балкой, отодвинув ее в сторону. Короткое нажатие на кнопку фонаря не высветило обвалившийся потолок. Просто мрачный серый туннель, убегающий в темноту. Я вытащил второе бревно и, протиснувшись в щель, оказался в туннеле.
Только теперь я осознал, что не смогу изнутри поставить балки на место. Одну еще куда ни шло, да и то приблизительно, а вторую невозможно водрузить обратно сквозь зазор шириною в шесть дюймов. Ничего не поделаешь. Я оставил ее в покое и пошел вдоль туннеля.
Через тридцать ярдов — резкий поворот налево. Я продолжал, как и раньше, для верности касаться тыльной стороной правой ладони стены туннеля, и вдруг она неожиданно ушла вправо. Я осторожно протянул руку и наткнулся на что-то холодное, металлическое. Ключ на крючке. Пошарив рукой дальше, нащупал тяжелую низкую деревянную дверцу, привешенную на петлях к вертикальной деревянной балке. Снял с крюка ключ, нашел отверстие замка, вставил ключ, медленно повернул и начал раскрывать дверь рывками, по полдюйма зараз. В ноздрях защипало от едкого запаха машинного масла и серной кислоты. Я приоткрыл дверцу еще на пару дюймов. Петли зловеще заскрипели. Мне вдруг на мгновенье померещилась виселица с болтающимся под порывами ночного ветра мертвецом. И мертвец тот — я. Тут сознание ко мне вернулось, я решил, что хватит осторожничать, быстро протиснулся в дверь и закрыл ее за собой, прежде чем зажечь фонарь.
Там никого не было. Быстрого осмотра пещеры, не более двадцати футов в диаметре, оказалось достаточно, чтобы понять: кто-то был здесь совсем недавно.
Я двинулся вперед и споткнулся о что-то тяжелое. Посмотрел вниз и увидел большой свинцовый аккумулятор. Провода от клемм тянулись к выключателю на стене. Я повернул выключатель, и пещера залилась светом.
Возможно, «залилась» — слишком сильно сказано, во всяком случае, по сравнению с тусклым лучом фонаря. Голая лампочка, ватт сорока, спускалась с середины потолка. Но освещения от нее было мне вполне достаточно.
В центре комнаты стояли две стопки желтых промасленных ящиков. Я был почти уверен, что в них, еще до того, как подошел поближе, а увидев надписи на крышках, уверился окончательно. Последний раз я видел эти ящики с маркировкой «Свечи «Чемпион» в трюме на шхуне капитана Флека. Патроны к пулемету и взрывчатка. Возможно, мне и не почудились огни той ночью, когда мы прохлаждались на рифе. Я видел огни. Капитан Флек выгружал груз.
С правой стороны — два деревянных стеллажа с двумя десятками автоматов и карабинов неизвестной мне конструкции. Они были густо покрыты смазкой, видимо, от высокой влажности в пещере. Рядом со стеллажами стояли три приземистых металлических коробки, наверняка патроны к автоматам. Я посмотрел на стеллажи с оружием и ящики на полу, и мне стало понятно ощущение гурмана, усаживающегося за обед из восьми блюд, приготовленный шеф-поваром высшей квалификации. Затем я вскрыл первый ящик, второй, а за ним и третий. Теперь я знал, что ощущает гурман, когда после того, как он заправил за воротник салфетку, к нему подходит метрдотель и объявляет, что ресторан закрывается.
В ящиках не было ни одного патрона для автомата или карабина. В первом ящике был черный порох, в другом — пакеты со взрывчаткой и обойма с патронами 44-го калибра, в третьем — запалы, детонаторы с гремучей ртутью, около сотни ярдов бикфордова шнура и плоская жестяная коробочка с химическими воспламенителями. По-видимому, всем этим пользовался Хьюелл на подрывных работах. Хрустальная мечта о заряженном автомате и радикальном изменении баланса сил на острове в результате так и оказалась несбыточной хрустальной мечтой. Патроны без подходящих винтовок или винтовки без подходящих патронов. Бесполезно, все абсолютно бесполезно.
Я выключил свет и вышел. На то, чтобы сломать спусковые механизмы всех автоматов и карабинов, ушло бы не больше пяти минут. До конца своих дней я не смогу себе простить, что эта мысль не пришла мне тогда в голову.
Через двадцать футов я наткнулся на аналогичную дверь в правой стене туннеля. Ключа не было, да он и не требовался, потому что дверь была незаперта. Я положил руку на ручку, повернул ее и приоткрыл дверь на
