Более или менее.
— О, Боже, когда ты перестанешь паясничать?
— А я и не паясничаю. — Я подобрал канистру с бензином, запалы и шнур.— Зашифруй побыстрее, пожалуйста.
— Странный ты тип,— прошептала она.— Временами ты меня просто пугаешь.
— Я понял. Мне нужно было подставить щеки и подождать, пока наши желтые друзья не нарежут меня на лоскуты. Не тяну я на настоящего христианина, вот и все.
Я подлез под полог со стороны моря, прихватив канистру. В доме профессора продолжал гореть свет. Я обошел домик Хьюелла и очутился с тыльной стороны длинного барака в том месте, где скат соломенной крыши спускался до четырех футов над землей. Надежды на то, что удастся полностью спалить дом, у меня не было, огромные бочки с соленой водой, стоящие за каждым домом, предупреждали такую возможность. Но соломенная крыша должна заняться на славу. Медленно, осторожно, стараясь, чтобы в горле канистры ненароком не булькнуло, я полил бензином полоску крыши, шириной в два фута, больше чем на половину длины дома, размотал бикфордов шнур, один конец которого соединил с запалом и закрепил в политой бензином соломе, а к другому подсоединил химический воспламенитель. Подложил под капсюль камень и стукнул по нему сверху рукояткой ножа. Подождал немного, пока не почувствовал, как обмотка шнура начинает согреваться ползущим по нему внутри теплом, после чего положил его на землю и отправился в обратный путь. Пустую канистру я бросил под домик Хьюелла.
Когда я вернулся, Мари сидела за столом, укрывшись с головой простыней. Из-под простыни виднелся слабый желтоватый свет фонаря. Я опустил полог со стороны пляжа, и фонарь погас. Она появилась из-под простыни и тихо спросила:
— Джонни?
— Я. Закончила?
— Вот, держи,— она протянула мне листок бумаги.
— Спасибо.— Я сложил его и засунул в нагрудный карман, после чего продолжал: — Представление начнется минуты через четыре. Когда Хьюелл и Уизерспун будут пробегать мимо нашей двери, будь на пороге с испуганным видом, в ночной рубахе или в чем-нибудь в этом роде и задавай глупые вопросы, соответствующие такому случаю. Потом повернешься в сторону комнаты и скажешь громко, чтобы я никуда не ходил, потому что плохо себя чувствую. После этого одевайся поскорее. Брюки, носки, рубашку или джемпер, все самого темного цвета. Постарайся прикрыть тело как можно больше. Не совсем идеальный купальный костюм, но в прибрежных ночных водах ты в нем будешь менее аппетитно выглядеть для тигровых акул, чем в бикини. Затем возьми два пузырька с жидкостью против акул. Они есть в спасательных жилетах...
— Вплавь? — перебила она меня.— Мы отправимся вплавь? Зачем?
— Чтобы спасти жизнь. Две канистры и спасательный жилет. Так будет лучше, чем в прошлый раз.
— Но как же твоя рука, Джонни? Ведь акулы...
— На том свете мне рука не понадобится,— сурово произнес я.— И лучше уж акулы, чем Хьюелл. Осталось две минуты. Мне пора.
— Джонни!
— В чем дело? — нетерпеливо спросил я.
— Береги себя, Джонни.
— Прости меня,— я дотронулся в темноте до ее щеки.— Я такой неуклюжий, верно?
— Неуклюжий — не то слово.— Она прижала мою ладонь к своей щеке.— Просто возвращайся. Вот и все.
Когда я снова заглянул в окошко дома профессора, они с Хьюеллом были все еще поглощены разработкой стратегии открытия второго фронта. Совещание проходило, судя по всему, успению Профессор говорил уверенным тихим голосом, тыча пальцем и карчу, на которой был изображен какой-то район Тихого океана, а Хьюелл изредка растягивал свои словно высеченные из гранита тонкие губы в холодной полуулыбке. Они были заняты, но не настолько, чтобы забывать о пиве. На них оно, похоже, никак не действовало, зато здорово подействовало на меня. Я вдруг почувствовал, как у меня в глотке пересохло и все внутри горит. Я стоял и мечтал о двух вещах: пиве и пистолете. Пиво чтобы покончить с жаждой, a пистолет — чтобы покончить с Хыоеллом и Уизерспуном. Бедный Бентолл, горько подумал я. Все у нею не как у людей, вечно ему хочется невозможного. Однако, как оказалось, я в очередной раз ошибался. Через каких-нибудь полминуты одно из желаний осуществилось.
Слуга-китаец как раз поднес стратегам очередной провиант, когда продолговатый черный силуэт окна за головой Хьюелла неожиданно сменил окраску. Желтая вспышка света вдруг разорвала темноту за бараком китайцев — от дома профессора заднюю часть барака не было видно,— и через пять секунд желтый цвет сменился ярко-оранжевым, а языки пламени взметнулись на пятнадцать, а то и двадцать футов над коньком крыши барака. Бензин с соломой составили неплохую зажигательную смесь.
Китаец и профессор посмотрели в окно одновременно. Для человека, проглотившего такое количество пива, профессор отреагировал весьма проворно: отпустил короткий хлесткий комментарий, довольно далекий от обычных «Боже ты мой» или «Прости, Господи, мою душу грешную», отбросил ногой стул и вылетел, как снаряд из пушки. Китаец отреагировал еще быстрее, но потратил секунду на то, чтобы поставить поднос на крышку бюро, и оказался у двери одновременно с Уизерспуном. На мгновение они застряли в дверях, профессор снова не обошелся без комментария, совсем не научного по своей сути, после чего они выскочили наружу, а за ними протопал и Хьюелл.
Через пять секунд я сидел напротив бюро. Распахнул дверцу правой тумбы и извлек оттуда пару наушников и ключ радиопередатчика. Напялил наушники на голову, а ключ положил перед собой на стол. На панели передатчика рядом друг с другом располагались круглая ручка и кнопка. Логично было предположить, что это кнопка включения питания и ручка настройки передатчика. Я нажал на кнопку, повернул ручку и оказался прав. По крайней мере в том, что касалось кнопки включения питания. В наушниках сразу же раздалось характерное потрескивание, антенна была подключена.
Мари сказала, что сигналы бедствия подают на низких частотах. Я посмотрел на пять стеклянных шкал полукруглой формы с различными диапазонами волн. Средняя шкала была подсвечена. Увидел названия восточноазиатских городов, написанных по-английски и по-китайски. Как же, черт подери, обнаружить, где здесь длинные волны, а где короткие?
Будут ли слышны в наушниках передаваемые мной сигналы, я понятия не имел. Попробовал отстучать пробные «SOS», но ничего не услышал. Повернул ручку настройки в первоначальное положение, снова поработал ключом, но вновь безрезультатно. В этот момент заметил на самом ключе маленький рычажок. Передвинул его на себя, опять послал сигнал и на этот раз отчетливо услышал писк в наушниках. Очевидно, я могу работать в режиме приема и передачи одновременно, а если вздумается, включать только передатчик.
Шкалы
