— Одного не понимаю, почему тогда ты просто не взял Дэнни и не убрался восвояси? Ведь твой подлый братец именно так и собирался поступить со мной, так чем ты лучше? Почему тебя так беспокоила моя судьба?
— Почему?.. — Элджи решительно направился к ней и остановился в непосредственной близости. Он внимательно смотрел в ее измученное лицо, глаза его сверкали так ярко, что Джейн вынуждена была сделать шаг назад из предосторожности. Но вдруг он улыбнулся. Улыбка вышла нежной и немного печальной, но глаза сохраняли мрачное выражение. — Разве ты не знаешь, Джейн? Неужели не догадываешься? Вспомни, я сказал, что, приехав в Нью-Йорк, я не мог предвидеть двух вещей. О первой я сказал. Вторая оказалась еще более неожиданной для меня. Увидев тебя впервые, я испытал влечение, какого ни одна женщина у меня не вызывала. Что-то похожее на мощное электрическое поле, в котором я не мог ни думать, ни дышать. Как я мог забрать Дэнни и бросить тебя, если сердце мое мне не подчинялось.
Да, ей знакомо такое состояние, она пережила то же самое, когда впервые открыла глаза и увидела лицо Элджи. Разве не появилось у нее тогда предчувствия, что этот человек послан ей судьбой.
— А… сейчас?
— Сейчас? — Он взял в руку ее ладонь, опустился на одно колено и, серьезно глядя ей в глаза, сказал: — Сейчас я знаю, что никогда не позволю тебе уйти. Я не смогу жить без тебя. Я прошу, чтобы ты стала моей женой…
Фантастика! Ошеломленная Джейн только головой качала, не веря своим глазам и ушам. Возможно ли, высокомерный властный Элджернон Мартинелли стоит коленопреклоненный перед ней и просит стать его женой?!
— Нет? — Увидев, как Джейн качает головой, он истолковал это как отказ. — Ты отвергаешь меня?
— Я просто не знаю, что тебе ответить. Я не в состоянии думать…
Застонав от досады на самого себя, Элджи свободной рукой взъерошил себе волосы так, что Джейн нестерпимо захотелось пригладить их. Правда, она не позволила этого себе, ибо простое прикосновение могло спровоцировать вспышку страстного безумия между ними и тем самым лишить ее возможности подумать. А подумать необходимо, ведь от этого зависит будущее ее и сына.
— Ты… ты утверждал, что не любишь меня…
— Матерь Божья! — пробормотал Элджи. — Я был тогда зол и растерян. Ты резко изменилась после нашей поездки на Садовую улицу. Ты дала мне понять, что высоко ценишь то богатство, которым я окружил тебя, и готова оплатить его мне сексуальными услугами.
— Я была потрясена и напугана тем, что обнаружила там. Мне казалось, ты изменился, и я боялась, что, увидев, откуда я вышла, ты отвернешься от меня.
— Я бы никогда так не поступил. Но я блуждал в потемках и не знал, кто такая Джейн на самом деле. Женщина, в которой я только-только начал разбираться, которая уже стала мне необходимой, или эта новая соблазнительная сирена, которая сильно напоминала мне особу из рассказа моего брата. — Он не замечал, что от волнения сильно сжимает ей пальцы. — Потом ты вдруг заявляешь мне о своей любви. Что я должен был подумать? Правду ты говоришь или это просто умный ход, чтобы понадежнее привязать меня как человека, способного содержать тебя.
— Нет! — Теперь уже Джейн сильно сжала его пальцы, незаметно для обоих они теперь не держались за руки, а буквально вцепились друг в друга. — У меня и мысли такой не было. Я слишком люблю тебя для этого.
— Значит, ты согласна стать моей женой? Ты с Дэнни поедешь со мной…
Ты с Дэнни… Джейн прикусила губу. Ты с Дэнни. Осталось произнести «да», чтобы очутиться в его объятиях, растаять от его поцелуев, оказаться на положении невесты самого Элджернона Мартинелли. Она была бы счастлива согласиться, потому что еще никогда так сильно не любила его, как сейчас. Не скажи он роковых слов, под воздействием которых вся ситуация представилась ей в ином свете, она сказала бы «да», но она сказала:
— Нет.
— Нет?
Он совсем не ожидал такого ответа, кровь отхлынула от его лица. Вскочив на ноги, он схватил ее за плечи и начал трясти, но быстро взял себя в руки.
— Почему нет, Джейн? Как ты можешь так поступить со мной? Я знаю, ты любишь меня. Теперь ты знаешь, как сильно я люблю тебя…
— Этого недостаточно. — Удивительно, что ей удалось выговорить эти слова, потому что они застревали у нее в горле.
— Недостаточно? Если хочешь, я подарю тебе весь мир, Джейн, любимая…
— Элджи, перестань! — крикнула Джейн в отчаянной попытке заставить его замолчать. — Не причиняй мне еще больших страданий. Пожалуйста, пойми…
— Понять? — Она услышала, как изменился его голос. Перед ней снова был холодный, замкнутый, безнадежно далекий от нее человек. — Клянусь, я отказываюсь понимать тебя. Я признался тебе в любви и предложил стать моей женой…
— Да нужна ли я тебе сама по себе? Или только как приложение к Дэнни, которого ты так хочешь иметь?
После ее взрыва наступила могильная тишина, и в этой тишине росла ледяная стена отчуждения между ней и Элджи.
— Что бы я сейчас ни сказал, ты все равно не поверишь. Мне кажется, что из этой ситуации нет выхода. — Отпустив ее ладонь, он развел руки в стороны, показывая, что она свободна. — В таком случае я поступлю так, как ты просишь. Постараюсь, чтобы ты перенесла все как можно легче. Итак… пошли?
Джейн в растерянности смотрела на протянутую руку. Такой знакомый ей повелительный жест теперь выглядел волнующе нежной просьбой. Ей не оставалось ничего другого, как послушно доверить ему свою ладонь и позволить вывести себя из гостиной, подняться по лестнице, пройти по коридору мимо ее спальни, потом мимо его, где они, охваченные страстью, провели столько ночей вместе. Она догадалась, куда он ее ведет, и не удивилась, когда он открыл дверь в детскую, где спал Дэнни.
Подойдя к кроватке, он выпустил ее руку и склонился над спящим младенцем. С невыразимой нежностью он поднял ребенка на руки так бережно, что Дэнни даже не пошевелился. Потом долго и молча всматривался в лицо спящего малыша. В этот момент выражение лица у него было точно такое же, как тогда, когда он сидел на своей постели, держа на руках Дэнни, пока не заметил ее.
Элджи погладил пальцем крошечную темноволосую головку, провел им по щеке и тяжело вздохнул. Потом склонился к нему и, едва касаясь губами, поцеловал в лобик.
— Прощай, мой милый, — шепнул он. Затем, обернувшись к Джейн, протянул ей ребенка. — Принимай, Джейн, своего сына.
Ее сын. Она взяла на руки тихо посапывающего во сне малыша и прижала к груди. Сердце ее рвалось на части. Уткнувшись носом в его головку, она вдыхала его запах, мысленно оплакивая те дни и недели, когда не знала, что он ее родной сын.
— Господи, спасибо тебе, что мой сын вернулся ко мне! — шептала она. — Спасибо, Господи!
