Кроме явного доминирования религии, в королевстве насаждалось и пропагандировалось стукачество — все подозрения в ведьмачестве должны быть озвучены, потому что «вред от деяний ведьмы всегда касается того, кто знает о ней». Ничего себе, тонкие психологи, эти ваши Детки Гасиро.
Зная государство, которое находится у нас под боком, можно создать новое. Я думала о том, что даже если пятьдесят процентов верят в эту ахинею, то остальные пятьдесят просто молчат и боятся подозрений. А адекватных людей в природе всегда больше. Я хотела, чтобы к нам перешли хорошие и умные люди, чтобы расшевелили, наконец, нашу сонную деревню, ожидающую от жизни только горе.
«Советник короля должен следить за тем, чтобы король и его семья не имели доступа к врагам королевства, дабы не зародилось в их голове недоверия». Мило. Недоверия к кому, простите? К сумасшедшим фанатикам? Зачем им вообще понадобился король, если все решают они?
Весь этот свод обязанностей, тем или иным словом постоянно говорил только об одном, и мне стало скучно. Я пролистала до страницы, где было прописано правило о лаурах — номинантках на место королевы. Вот там начинался «ад и Пакистан», потому что, внешне религиозное и чопорное государство, вдруг, поддерживает подобие гарема на время зачатия следующего короля.
«Девушка должна быть не замужем, она может быть из любого сословия, но обязательно иметь псирты». Так они, скорее всего, регулировали родство. Ну, и, правила здесь тоже были. И самое основное гласило, что «принцем признается первый мальчик, рожденный лаурой, а лаура признается королевой».
Здесь были списки девушек. Их было четырнадцать. О каждой написано много и подробно: семья, сословие, год рождения, здоровье, наличие братьев и сестер. После того, как рождается наследник, девушки вместе с ребенком, или будучи еще беременными, или вовсе нет, отправляются из королевства «на вольные хлеба», то есть — на верную смерть за стенами королевства.
Карл говорил, что он родился первым, но это тоже могло быть неправдой, ведь это всего лишь слова его матери. Да и на короля он вовсе не похож — я его видела на приеме буквально в паре метров от себя.
Пока я не нашла ничего интересного и решила плюнуть. Нужно начать изучение тетради Лоры, вот там может быть что-то стоящее, то, что касается непосредственно моей нынешней тушки.
Утром начали делать потолок, и до позднего вечера крепили доски, промазывали сверху щели саманом, а на следующий день насыпали землю. Еще через пару дней, Дин и гончар переносили черепицу, и гончар рассказывал и показывал — как ее укрепить. Дом сейчас походил на дом, и это еще больше подстегнуло меня к дальнейшему.
Нужно было расплачиваться с гончаром, но мы договорились, что я привезу из Валенторна его заказ, так как деньги здесь особо не были нужны. Лошадь была только у Карла, телега тоже. И Карл дал мне понять, что люди, с которыми он общается, по сути, считаются бандитами, но у них есть доступ в Валенторн. Но мне было не до этики, тем более, королевство не очень вязалось с этичностью, да и я, по сути, для короля была сейчас врагом, а значит, тоже бандитом и отбросом.
В Валенторн мы выехали вдвоем с Карлом, как ни просился Дин, я дала ему понять, что у нас теперь есть дом, за которым нужно смотреть. Они должны были покрыть крышу, а я — привезти расчет за работу. Я должна была за черепицу, но это семечки по сравнению с двадцатью квеври — большими, почти в мой рост, кувшинами, что нужно будет еще закопать в землю. Колье — последнее мое имущество, которое я могла дорого продать, я взяла с собой, а бумаги снова спрятала в лесу. Приготовила с собой еду, и мы выехали рано утром, практически по темноте.
На вторые сутки дороги мы остановились в пяти часах от Валенторна, на окраине леса, где мы с Дином ночевали второй раз. На лошади, хоть она и не была резвой, дорога была значительно короче. Я вспоминала наш пеший трехдневный путь и с трудом узнавала местность — растительность была настолько буйной, запахи такими новыми и полными. Скоро начнется осень, и дороги не будет вовсе. Если пойдут снега, долины будет заносить высоко, и пройти здесь будет уже нельзя. Нужно успеть сделать вино и самое первое, молодое, но все равно, в сотню раз качественнее, чем нынешнее пойло, я должна попробовать довезти до королевства Альдербан. Если все пойдет хорошо, следующим летом и осенью у нас будет заказ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Если нас не пустят к королю, значит мы начнем с самых дорогих харчевен королевства. Пусть Валенторн узнает о вине потом. И не от нас. А еще, у нас будут новые сладости, для приготовления которых не нужен сахар. Уж я постараюсь, чтобы их рецепт не ушел не только из деревни, а даже из моего дома. А в случае, которого я боялась больше всего, но тоже рассматривала, вдруг вино не получится, мы используем сахар и просто перегоним его. Вот тогда харчевни всех королевств будут стоять у нашей деревни в очереди.
Как только стемнело, мы тронулись ближе к королевству со стороны деревни. Мне нужно было подобраться к дуплу с почтой. В деревне мы могли оставить лошадь и телегу у знакомого Карла. Сначала он пешком аккуратно проверил дорогу до деревни и вернулся со своим товарищем — деревенским плотником. Он ввел нашу лошадь с телегой в деревню и завел в свой двор. Нас разместили с лошадьми, так как дом был очень маленьким, накормили, напоили, и мы отправились к дереву.
Письма Риты к родителям и письмо мне я нашла с трудом — вновь пришлось перебирать весь ворох. Я забрала их все, положила свое зашифрованное письмо, где написала ей о родителях, о том, какие у меня планы, и о том, что она должна оставаться в Валенторне ближайший год. Я обещала заботиться о ее родителях. Не стала писать, что ее мама живет с колдуньей, но в моих планах было забрать колдунью вместе с родителями Риты в нашу деревню. Мы планировали пробыть здесь около трех дней — нужно встретиться с нужными людьми и продать колье. За это время я переведу ее письмо, и скорее всего, напишу еще одно.
Мы аккуратно вернулись в деревню, и мне было невыносимо любопытно — что же ответила мне Рита, ответил ли мистер Корт — наш ученый, и что думает по этому поводу мой отец. Я не ждала помощи и поддержки, мне нужно было знать одно — чего ожидать от королевства в общем. Сейчас я отвечала не только за себя, но и за двадцать, теперь, домов в нашей деревне.
Глава 30
У хозяев не было ни бумаги, ни пера для письма. Мне хотелось быстрее перевести письмо, начало которого было написано Ритой без шифровки общими фразами, а потом целый лист был исписан с двух сторон — мистер Корт ответил, и это очень радовало меня. Рита написала, что мой отец не может ничего поделать и сразу, как узнал, что меня изгнали из города, заболел. Мать притихла и боится — как теперь сложится их жизнь, но этого стоило ожидать.
Утром хозяйка накормила нас и дала мне свое платье и платок. Для деревенских мы были крестьянами из другой деревни, что приехали за покупками на рынок нижнего Валенторна. Карлу предстояло встретиться с покупателями на мое колье. И мы отправились в нижний город, в котором я была с Ритой лишь раз. В лавку с мясом он пошел один, а я гуляла по рынку и смотрела — сколько стоят продукты. В ходу были серебряные и золотые кругляши, и я помнила, что Рите в месяц давали двести пиров. На эти деньги она могла купить пару простых платьев, или простенькое пальто. На теплое приходилось копить пару месяцев.
Отец давал мне с собой на рынок целую тысячу пиров, но купила безделушек я всего на пятьдесят. Продукты были не очень дорогими, исходя из стоимости украшений, но, могло быть и так, что украшения, даже из железок, были не дешевыми.
Карл вышел из мясной лавки и мотнул головой, мол, следуй за мной. Мы прошли улицу с рынком и свернули в проулок, где были ремесленные мастерские. Следом за ним я вошла в обувную мастерскую. На этот раз он показал, что надо войти за ним. В помещении пахло кожей и потом. Здесь сидели человек пятнадцать, а комнатушка была — не развернуться. Все делалось вручную, даже подошва, которая склеивалась, а потом сбивалась маленькими гвоздиками из нескольких слоев кожи. У совсем бедных на подошву были набиты тоненькие дощечки, вроде фанеры.
