— Давай, — Карл полушепотом протянул мне руку, и я вытащила из своей котомки колье, завернутое в тряпку. Он взял его и ушел с одним из мужчин в чуланчик.
Остальные тут же подняли головы, и принялись меня рассматривать. Я не терялась и рассматривала их работу. Карл в прошлый раз привез нам с Дином сапоги, видимо, он покупал их именно здесь. Женщины всех сословий зимой так же, носили сапоги, но выглядели они не изящно — зимняя обувь не делилась на мужскую и женскую. Главное — чтобы подходила по размеру. Сапоги здесь были дорогой покупкой, и носились не один год. Мастера по ремонту зарабатывали не меньше мастеров, что шили обувь.
Карл вышел, и показал мне, что все, идем на выход. У него в руках была сейчас котомка, которую он закинул на плечо. Он торопился выйти и сильно подгонял меня. Я поняла, что надо прямо ой как спешить даже по его молчаливому и напряженному лицу.
— Бегом, пойдем другой улицей, и сразу в деревню, смотри, чтобы за ними никого не было. Надо переодеться, но я со своим глазом слишком заметен, — он тащил меня за руку, а я беспрестанно оглядывалась.
— От кого мы бежим, Карл?
— От всех, Лора, от всех, кто знает, что у нас теперь есть деньги. Те, кто их дал, тут же сообщают тем, кто может забрать их — это позволит им вернуть обратно четвертую часть.
— Стой, тогда надо наоборот, подождать где-то рядом, посмотреть, чтобы эти люди прошли, — я дернула его руку, и указала на вход в харчевню.
— Да, может и правда, — он хмыкнул и открыл дверь.
— Обедать будете? — выглянула из дверного проема внутри женщина в платке, повязанном назад.
— Да, будем, — я улыбнулась ей, и она мотнула головой, скрывшись за дверью.
Внутри пахло достаточно вкусно. Не было привычного здесь везде запаха горелого жира и бараньей похлебки, от которой меня выворачивало в первые же минуты. Окна было два, но из них было видно улицу. Нас снаружи видно будет плохо — придется заглянуть. Я сняла платок и убрала его в свою сумку.
Тут было шесть столов — три у окон стояли первым рядом, три у стены, вторым рядом. Два у окна были заняты, и мы уселись у стены за ними. Я подняла волосы повыше и заколола шпилькой — примерно так ходят городские женщины.
— Когда скажу, сразу опускай голову на стол, будто спишь, — я прошептала Карлу и указала на одного из подобных «накушавшихся» клиентов заведения.
— Хорошо, — Карл поставил сумку с собой на лавку. Я видела, что она очень тяжелая. — Вот, половину положи в свою сумку, — он достал их котомки тряпичный мешок и дождавшись, когда я раскрою свою сумку, засунул в нее мешок.
— Чего вам принести, люди, вы поди с ярмарки деревенской? — к нам подошла женщина, что выглядывала из двери, я была рада, что она сама придумала что мы здесь делаем.
— Дааа, — по-местному протянул Карл, — мы травки, да ягод привезли, барашков продали, а дочка всего помаленьку с огорода, накорми нас хозяйка, сейчас перекусим, да надо в обратную дорогу собираться.
— Похлебка есть и мясо. Выпить есть, пироги с потрохами и с молоком, — не очень мне нравился этот набор, но я оставила Карлу выбрать еду — сидела как местные крестьянки — опустив голову.
— Похлебку давай, пироги без мяса, а потом угости нас кофе — хочу дочку удивить! — Карл хорошо играл.
— Ждите маленько, — хозяйка ушла в дверь, где тут же начала греметь посуда. Она там явно была не одна.
Когда нам принесли похлебку и пирожки с травками и творогом, я оценила выбор Карла. Пироги с творогом они называли пирогами с молоком. Похлебка была мясная, густая. Даже если это баран, то он точно был молод. Мяса я не ела все лето, и сейчас урчала как кошка над достаточно большой миской.
Хозяйка подошла с кофе — той же жидкой бурдой, что пил мой отец. Но эта бурда была щедро сдобрена сахаром. Я решила не выпендриваться, поблагодарила, и подозвала хозяйку посидеть с нами. Спросила — нужны ли им осенью какие-то овощи, рыба, что им можно привезти сразу в харчевню под заказ.
— Выпить у нас скоро закончится. Хорошего мало — почти все портится, мало кто может сохранить вино не прокисшим. И сахар добавляют, и в холод спускают. Если будет в деревне у вас — везите — все куплю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Хорошо, посмотрю, — мы дали за обед сто пиров, и это только потому, что кофе нам обошелся в сорок.
Разговор с хозяйкой подтвердил мои предположения — они не знают, как хранить свою брагу — бутылки и банки взрываются потому, что вино еще бродит, и они не знают, что как только оно успокаивается, его нужно просто лишить кислорода. Но они любят с газком. Ну, ничего, перелюбят.
Мы вернулись в деревню спокойно, переложили деньги в стойло, и решили сегодня больше не высовываться на улицу, а завтра заплатить хозяину, чтобы тот свозил меня на рынок за необходимым.
— Лора, я смог продать его только за пятнадцать тысяч, хоть цена ему не меньше сорока, но больше никто не даст, и в городе сейчас не до украшений, зимой и голод может прийти — урожай не больно хороший.
— Карл, возьми сколько нужно за работу, и помоги мне купить лошадь хорошую с телегой, остальное я сама.
— Неет, Лора, лучше я буду в доле с твоими ягодами. Чего-то мне подсказывает, что ты побольше моего знаешь, — он снова посмотрел на меня, прищурив свой единственный глаз, как курица на солнце и я улыбнулась ему. В моей прошлой жизни он был бы мне хорошим другом.
— Ну, хорошо, я надеюсь, что ты не пожалеешь, Карл, — было чувство, что он знает, что меня нужно мотивировать, подгонять. И теперь, у меня появился еще один персонаж, который верит в меня и ждет только положительных результатов.
Хозяева, у которых мы остановились, были крестьянами, что держали овец, огород. Тарис — хозяин, делал мебель, телеги, сани. Он продал мне лошадь с новой телегой. Ома — хозяйка, продала мне шерсть на матрасы, у них же мы купили вяленое мясо, немного картошки, что мы планировали накопать прямо перед отъездом, а поздней осенью мы договорились с ней, что мы приедем еще за картошкой — я хотела сохранить ее на семена. Карл рассказал им, что я умею делать ловушки для рыбы, и хозяин с Карлом съездили нарубить ивняка, чтобы я вечером показала, как их вязать. Речка здесь не одна, но с рыбой в городе не очень. Я показала основы, а остальное рассказывал Карл, который сам уже хорошо умел плести. Я сделала несколько плошек для хозяйки в подарок.
С Тарисом и Омой рано утром мы отправились на рынок. Я купила муку себе и гончару за работу, масло для пропитки пола и для лампы, еще шерстяной ткани и ниток, иголки, мыло и еще посуды. На выезде с рынка я купила три курицы — несушки. Куры могут жить с козой. Купила перья и чернила. Оставив Ому с лошадью на рынке, мы пошли искать стекло. Купили четыре, чтобы два поставить, а два остались в запас. Мы подковали мою лошадь, купили овса для нее. Сейчас у нас была полная телега. Осталась еще телега Карла, которую завтра нужно тоже наполнить покупками.
Тарис, в день нашего приезда начал делать дверь для моего дома по размерам, что дал ему Карл. К нашему отъезду она должна была быть готова.
Приехав с рынка, я села в телеге, чтобы расшифровать письмо. Карл помогал делать дверь, Ома готовила ужин. Я могла сказать, что учусь писать, или все, что угодно, потому что они сами грамоту знали плохо. Я начала расшифровывать и у меня от нетерпения дрожали руки, а от первых слов хлынули слезы из глаз.
Глава 31
Трой написал, что отец очень рад моему письму, и рад, что я не пала духом. Но сделать мой отец ничего не сможет, потому что именно он добивался этого права для людей — отменить смертную казнь, если за человека поручится кто-то, и они смогут уйти вместе. Ведь из-за меня ввели это, и я погорела именно на нем. Только вот я нисколько не расстраивалась, так как быть псевдо-советником псевдо-короля я не хотела. Сейчас я могла точно сказать, что эта жизнь мне была интереснее, и она давала много больше шансов, нежели в должности.
Они упаковали и спрятали для нас семена именно там, где я описала. Хоть нынче уже и не получится что-то посадить, я не переживала. За то для следующей весны у нас будет запас.
