Читаем без скачивания Запредельник - Тимоти Мэдден

— Это вы, Сирус? — слабым голосом спросил Маккензи.

— Да, я. Ты столкнулся с деревом, Ян. Помнишь? У тебя есть ушибы и несколько рваных ран. Но доктора поклялись, что поставят тебя на ноги. День или два, и ты будешь в полном порядке.

В голове Маккензи раздавалось монотонное гудение.

— Почему я не могу открыть глаза?

— Они забинтованы. Но не волнуйся об этом. Твое зрение не пострадало. Бинты снимут завтра.

Маккензи поднял руку и дотронулся до повязки. Она казалась скользкой и холодной на ощупь. Опуская руку, Маккензи спросил:

— Как О-Скар?

— Плохо. Он слегка свернул себе шею, но он очень сильный человек.

Маккензи кивнул. Боль в голове все усиливалась.

— Ваша пассажирка совершенно не пострадала. Она побежала к военному автобусу, который вы пытались объехать, и организовала медицинскую помощь для вас. Очень трогательно, не правда ли?

— Но она была… в наручниках. Как ей удалось все проделать?

— За это надо поблагодарить О-Скара. Он свалился без сознания. Вашей гостье нужно было только достать из его кармана микрочип.

— Понятно, — проговорил Маккензи. Он плохо понимал, о чем шла речь, потому что боль сделалась совершенно невыносимой.

— Но тогда она смогла убежать?

— Не в том смысле, как ты думаешь. О-Скар организовал параллельное движение групп поддержки по соседним улицам. Она попалась на глаза где-то в следующем квартале. С тех пор она под постоянным наблюдением.

— Хорошо.

— Да, все получилось, хотя и не совсем так, как было задумано.

Маккензи ощутил волну стыда, охватившую его.

— Боюсь, это моя вина.

— Чушь. Случайности могут произойти всегда. Я только молю Бога, чтобы он не дал тебе вновь заняться самобичеванием по этому поводу. Это уже будет неоригинальным. Даю тебе несколько дней на выздоровление, а затем назад в строй, в лагерь, к Светле и доктору Фронто. Кстати, Светла чувствует себя намного лучше. Я думал, тебе будет приятно это услышать.

Боже, быть рядом со Светлой… Да! Маккензи согласно кивнул, но от этого движения головой даже сердце в груди словно парализовала боль.

— Сколько времени я был без сознания? — спросил Маккензи.

— Около восемнадцати часов, — ответил Сирус Магнум, потрепав Маккензи по плечу. — Скоро придет сестра, и даст тебе что-нибудь, чтобы снять боль. Расслабься и постарайся побыстрее поправиться. Мы еще не все закончили, но события идут прекрасно. Ну, и потом есть еще одно задание специально для тебя. Твой феномен. Мы должны узнать, возможно ли его повторение. Мне не нужно тебе объяснять, насколько это важно для нашей стратегии.

Феномен? Маккензи как-то вяло подумал о нем. Ах, да! Космический прыжок. Наши пылкие тела, слившиеся воедино словно целая духовная общность, летящая вперед по долинам сжатого…

— До свидания, Ян. Поправляйся, — раздался голос Сируса.

Маккензи слушал, как вдали затихали шаги префекта.

Что он сказал? Все идет прекрасно? Что идет? Он попытался сосредоточиться. Конкордат в опасности… Доказательства предательства… Ван Сандер должна убежать… Стереть с лица земли политических оппонентов… Ликвидировать меня, и Светлу, и самого Сируса… Откуда-то глубоко из его сознания до него долетал лишь бесконечный стон.

Мысли усилили боль, а боль мучила его теперь тошнотой. Он боялся, что его вырвет. Перед глазами начали выстраиваться бесконечные ряды могил, но он отогнал видение усилием воли. Он подумал о Светле, о том, как обнимал ее год назад, когда они были вместе. Это заставило его нервы дрогнуть от удовольствия. Боль отступила, но он по-прежнему чувствовал себя очень плохо.

Потом вдруг в сознании возник голос Шейлы: «…конечно, нет, Мак. Разве ты не знаешь, что я шучу?»

Шейла! Я даже не нашел времени навестить ее. Тогда на Кассерн Басалт я просидел все время рядом с неподвижным телом Светлы. Сознание этого наполнило его глубокой печалью. Он был готов заплакать.

— Сейчас я вам дам лекарство, и вы заснете. — Где-то над ним прозвучал женский голос. Он почувствовал, как холодный гипопистолет прислонился к его правому предплечью, а потом ощутил легкое жжение в месте выстрела.

— Ну вот. Теперь вам станет лучше.

Что-нибудь, чтобы я мог заснуть? О, да! «Уснуть, отдаться мечте. И в мечтах мы говорим…» Что? Что там дальше у поэта? Он не мог вспомнить. Сначала это сильно обеспокоило его, но потом он перестал волноваться. Боль в голове утихала, унося с собой беспокойство и напряжение. Он будет спать. Сон прогонит боль и освежит сознание. Он, во всяком случае, надеялся на это. А другого выбора у него не было. Он уже уплывал по волнам сна. И, погружаясь в волны неподвластного сознанию состояния, он вверил себя Даоготу, в безотчетной надежде, что он защитит его от образов сгоревших младенцев.

Книга третья

СВЕТЛА СТОКОВИК

«Я всегда любила математику, она наполняла меня волшебным чувством безопасности. Пока вы способны постигать логические построения математических уравнений, они наполняют вас решимостью.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что наше практичное сердце страшится царства хаоса в самом центре бытия, потому что этот хаос приговаривает нас к адской муке: быть подвластным судьбе и не способным что-либо правильно оценить или изменить.

Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять: эта неподвластная нам область совсем не является царством хаоса или адом. Просто там таится логика самих уравнений, которая смущает сознание»[3].

Глава 19

Название «лагерь» пробуждало в сознании образы грубых построек. Тем более неожиданным было то, что увидел Маккензи, выйдя из корабля.

На северном склоне заросшей буйной зеленью долины выстроились три небольших здания в нихонианском стиле, объединенных общей террасой из красного камня. Сквозь сад пробивался небольшой ручеек, который постепенно превращался в поток бегущей воды и разделял взлетную площадку и собственно лагерь. Поток воды соединял изогнутый деревянный мостик.

Здания обступали стволы огромных старых деревьев мангалам. Их покрытые наростами ветки, спускаясь вниз, образовывали живые крыши-зонтики, давая спасительное укрытие от дневной жары, а также временами налетавших порывистых шквалов ветра. Такие погодные капризы частенько случались в зонах с умеренным климатом.

Летная команда выбралась из корабля, вытащила багаж Маккензи и направилась к деревянному мосту. Маккензи последовал за ними. Они уже почти подошли к ступеням террасы, когда из центрального здания появились три человека и застыли на крыльце в ожидании.

Двое ожидавших были женщинами-нихонианками. Они были одеты в традиционное кимоно, перехваченное широким поясом. В волосах блестели инкрустированные гребни.

Третьим был пожилой мужчина. Он не был высок ростом, но манера держаться придавала ему монументальное величие. Его русые волосы были коротко подстрижены, а на висках белела седина. На лице играли живым огнем карие глаза. Еще большее величие придавал всему облику человека прямой аристократический нос. На нем был безупречно сшитый белый костюм и мягкие белые туфли. Он спустился вниз и направился прямо к Маккензи.

— Командор, позвольте представиться. Я доктор Филипп Фронто.

— Очень приятно, — ответил Маккензи. — Сирус Магнум высоко отзывался о вас.

— Вы очень любезны, благодарю.

Он взял Маккензи за руку и повел к лестнице, ведущей в дом. Летчики следовали за ними на почтительном отдалении. Подойдя к женщинам, Фронто сказал:

— Я хотел бы представить вам Терри и Инауи.

Он поочередно указал на женщин.

Они поклонились, сдержанно улыбаясь, и прощебетали:

— Здравствуйте. Очень приятно.

Маккензи ответил на их приветствие, но у него это вышло очень натянуто, так как он не мог скрыть чувства охватившей его неловкости. Повернувшись к Фронто, он спросил:

— Эти женщины входят в вашу медицинскую бригаду?

— Нет, они люди Сируса Магнума, но обе владеют целебными методами нихонианской медицины и являются просто незаменимыми сиделками. Они прекрасно следят за Светлой. Похоже, что и ей они нравятся.

Нихонианки, повернувшись, исчезли в глубине дома, легко ступая маленькими изящными босыми ножками. Фронто направился за ними, но вдруг вспомнил, что забыл позаботиться о летчиках.

— Простите, господа, — извинился он. — Пожалуйста, отнесите багаж командора в его комнату. Она находится на третьем этаже, налево. Идите вверх по лестнице и спросите Таню. Она вам все объяснит.

Пилоты проследовали вперед, на ходу обмениваясь любопытными взглядами. Когда они отошли достаточно далеко и не могли слышать, о чем говорил Маккензи, он спросил: