Читаем без скачивания Запредельник - Тимоти Мэдден

— Кто эта Таня?

— Мне кажется, она начальник Службы Безопасности лагеря. Но вы же знаете, какие люди работают у Сируса. Я, честно говоря, не могу точно сказать, кто она на самом деле.

— Она привлекательна?

Фронто скривился.

— Хм… Настоящая амазонка. Мускулистая. Блондинка. Что-то около двух метров роста. Она вполне способна добежать до вашей комнаты, подхватив багаж и этих пилотов.

Фронто насмешливо хмыкнул, а потом опять взял Маккензи за руку. Он провел Маккензи внутрь дома.

— Может, нам стоит пообедать? — предложил он. — Вы, наверное, умираете с голода. Позднее мы навестим лейтенанта Стоковик.

Маккензи был совершенно не голоден, но он предпочел не спорить. Он молча последовал за Фронто по покрытому ковром коридору, который, казалось, проходил через все здание.

— Как Светла, доктор?

— О, намного лучше физически, но ее психика беспокоит меня. С ней происходит что-то необычное. Но я объясню все более подробно за закуской.

Он направился к одной из дверей, находившейся с правой стороны, открыл ее и широким жестом руки предложил Маккензи войти.

— Только после вас, — ответил он.

Они вошли в просторную столовую. В целом она была выдержана в восточном стиле, но эту целостность нарушали широкий стол и кресла с высокими спинками, дань постмодернизму, хотя и очень удобная.

— Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, — скользнув в кресло, предложил доктор Фронто. — Надеюсь, вам понравится меню. Я выбрал его сам в честь вашего приезда.

Маккензи последовал за ним и уселся на предложенное место. Но он не дал доктору продолжить светскую болтовню. Подождав, когда он окончательно устроится в кресле, Маккензи спросил:

— Я не хочу показаться невежливым, но я прежде всего хотел бы узнать, как себя чувствует Светла. Можем ли мы обсудить, что вы обнаружили, до еды?

Фронто ответил ему любезной улыбкой. Он позвонил в фарфоровый колокольчик, стенная панель откинулась и появилась одна из нихонианок. Она слегка поклонилась, сказав:

— Да, сэр. Чем могу быть вам полезна?

— Пожалуйста, чуть задержите обед, Терри. Мы немного побеседуем с командором. Вы пока можете подать кофе.

Женщина снова поклонилась и скрылась за сомкнувшейся стеной.

— Простите, командор. Когда я волнуюсь, меня всегда мучает голод, и я совершенно забываю, что другие могут его не чувствовать.

Фронто минуту помолчал собираясь с мыслями, когда же он заговорил, голос его звучал профессионально:

— Прежде всего хотел бы заверить вас, что мой диагноз не является случайным. Лейтенант Стоковик страдает формой истерии, повлекшей за собой потерю связи с действительностью. Это состояние было усилено в результате применения психотропных препаратов Службой Внутренней Безопасности. В целом она поправилась, но есть одна зона ненормальной активности в районе гипоталамуса. Но мне кажется, что имел место и какой-то психологический конфликт, который так и остался неразрешенным.

— Какой конфликт, доктор?

— Я не совсем уверен…

— А эта повышенная активность гипоталамуса, о которой вы упомянули, имеет ли она какую-то связь с ее состоянием?

— Не думаю. Эта область является очень нестабильной в плане энергетических сигналов. Большое число исследований связывает эту зону мозга с религиозными верованиями, но я не вижу здесь никакой связи.

— Возможно, она перенесла духовную трагедию? — спросил Маккензи. Ему было интересно узнать, почему доктор Фронто считал, что ему было известно, что перенесла Светла.

— Допускаю такую возможность, — ответил доктор. — Вы оба пережили что-то мгновенное, неизвестное в истории человечества. Светла могла придать этому религиозное значение. Но тогда это идет в полном противоречии с ее славянским материализмом. Вот природа возможного конфликта.

Он помедлил, с интересом разглядывая Маккензи.

— А вы серьезно считаете, что имел место духовный конфликт, командор?

— А почему бы и нет?

— Многие отказываются признать такую возможность, поскольку трудно доказать ее существование. Они требуют реальных доказательств, полученных в результате экспериментов.

— Большинство этих позитивистов никогда не были в Запределье.

— Да что вы! А что это меняет?

Маккензи внимательно посмотрел в глаза доктора. Он казался искренним.

— Думаю, это дело будущего, — ответил он. — Когда вы находитесь так далеко, вас неминуемо подавляет безмерность пустоты. Вы более не можете полагаться на материальные вещи, чтобы доказать и описать значимость чего-либо. Сначала это внушает ужас. Вам начинает казаться, что вакуум и есть реальность, а чувство, что вы живы, — иллюзорно. Нормальные понятия причины и следствия, на которые мы всегда опираемся, когда создаем такой привычный и понятный нам мир, становятся до абсурда бессмысленными. Вы чувствуете, что вы ничего не значите в этом огромном мире пустоты… и ощущаете свою потерянность. Вы должны или привыкнуть, или вас ждет самоубийство.

Если вам удается свыкнуться со своими мыслями, происходит чудо. Вы начинаете ощущать волшебный космический танец. Вам становится известно, что повторяются на разных уровнях и в различных комбинациях все части космовремени. Кванты, вращаясь, становятся атомами, вращаются в элементах, вращаются повсюду внутри нас, а мы, в свою очередь, непрерывно вращаемся в нашей звездной системе, галактике и в космосе. И там, где поначалу вы видели лишь пустоту, возникает работа осмысленной энергии.

Маккензи задумался, откинувшись назад, и вздохнул. Он никогда прежде не говорил об этом, поэтому был не совсем уверен, что его речь была понятна собеседнику.

— Мне кажется, вы должны были чувствовать нечто подобное, доктор.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил его Фронто.

Маккензи поерзал на стуле, прежде чем продолжить свою мысль.

— Иногда вы ощущаете, что существует нечто в основе нашего существования — вашего существования и любого другого. Даже космоса. Вы начинаете чувствовать передающееся вам присутствие чего-то. К сожалению, это случается не так часто, но, когда все же случается, вы понимаете, что оно вечно и не поддается изменению. И, — он помедлил, прежде чем сказать, — оно мыслит.

Фронто казался очень довольным. Он открыто улыбнулся и протянул Маккензи свои ухоженные руки.

— Командор, вы привели классическое описание Даогота. Не то чтобы я был очень этим обижен, нет. Я считаю, что синтез восточной и западной культур и создал, в конце концов, католицизм, с маленькой буквы, впрочем. Но признаюсь, что я слегка удивлен. Я был уверен, что вы придерживаетесь англиканской церкви.

— Моя семья действительно принадлежит к ней. Но я не считаю несовместимым с этим мою веру в Даогота.

— Полностью согласен с вамп, командор. В конце концов, совершенно неважно, что называть превосходством, главное, что подразумевать под этим.

Маккензи было нечего добавить. Они оба минуту помолчали. Наконец Маккензи спросил:

— Светла пострадала в результате нашего космического прыжка?

Фронто кивнул в ответ.

— Таково мое предположение. Я не верю, что поединок с роботами настолько повлиял на ее психику, так же как и использование психотропных препаратов. Думаю, что она уже была в состоянии иллюзорного отсутствия, когда попала в руки Внутренней Безопасности. Это объясняет ее отказ вступить в переговоры со следователем и нежелание отвечать на простейшие и безобидные вопросы. Нет, очевидно, что-то произошло во время космического прыжка, что-то настолько значительное, что ее личность была не в состоянии справиться с информацией. Светле пришлось отказаться от самой себя и строить свою новую личность. А это чрезвычайно болезненный процесс, если не сказать большего.

Стенная панель отошла в сторону, пропуская маленькую нихонианку в комнату. Женщина несла кофейник и чашки. Она наполнила их горячей, густой, приятно пахнущей жидкостью, поклонилась и исчезла так же спокойно, как и появилась. Они оба сидели, потягивая кофе. Напиток был горячим и чуть отдавал горечью.

Фронто поставил чашку на блюдце и продолжил беседу.

— Тем не менее, что бы ни случилось во время прыжка, как только Светла поправится, мы должны попытаться повторить его.

Сирус говорил о том, что такая попытка будет сделана, но настоящая опасность этого действия стала очевидной только сейчас. Если первый прыжок настолько повредил состоянию Светлы, неизвестно, что может принести второй. Эта мысль обеспокоила Маккензи.

— Это должен проделать мой корабль, — ответил он.

— Ваш корабль здесь, командор. Он находится в здании управления и обеспечения, внутри рощи Мангалам.

— Он разрушен?

— Вам лучше судить об этом. Но ваша система управления без труда довела ваш корабль сюда. Она отказалась допустить кого-либо, кроме вас, до управления полетом, поэтому нам ничего не оставалось делать, как позволить ей лететь от Кассерн Басалта самой. Мы надеялись, что она не наделает… глупостей. Вообще-то ваша Шейла очень привлекательна как личность, она неповторима во многих смыслах этого слова.