Завтракали они у Ля Перуз, на третьем этаже, в небольшом отдельном кабинете, темные стены которого были пестро разрисованы изображениями марионеток. О. посадили на диван, справа и слева от нее в креслах устроились друзья сэра Стивена, а сам он занял кресло напротив. О. была уверена, что одного из этих мужчин она видела в Руаси. Но он, если ей не изменяет память, конечно, ни разу не насиловал ее. Второй, рыжеволосый парень, был явно моложе своего товарища, и, скорей всего, ему не было еще и двадцати лет. Сэр Стивен очень быстро и кратко объяснил им, кто такая О. и почему он привел ее сюда. И снова О. была неприятно удивлена грубостью его речи. Впрочем, каким еще словом, кроме как слово шлюха, следовало бы называть женщину, готовую, едва почувствовав желание мужчины, тут же отдаться ему — будь он, к примеру, друг сэра Стивена или просто обслуживающий их столик официант? Завтрак затянулся. Мужчины долго пили и громко разговаривали. После того, как принесший кофе и ликер официант удалился, сэр Стивен отодвинул стол к стене, подсел к О. и, подняв на ней юбку, показал своим приятелям ее кольца и диск. Чуть позже, сославшись на неотложные дела, сэр Стивен ушел, оставляя О. друзьям. Первым ее использовал тот мужчина, которого она видела в Руаси. Оставаясь сидеть в кресле, он велел ей опуститься перед ним на колени, вытащить из брюк его член и взять его в рот. Туда же он почти сразу и кончил, не выдержав ее искусных ласк. Потом он заставил ее привести в порядок свою одежду и тоже ушел. Рыжеволосый молодой человек, видимо совершенно потрясенный покорностью О., ее железными кольцами, рубцами, покрывавшими все ее тело, вместо того, чтобы тут же овладеть ею (чего и ожидала от него О.), взял ее за руку и увел из ресторана. Оказавшись на улице, он подозвал такси и отвез О. к себе в гостиницу. Отпустил он ее только ночью. Ошалев от желания и предоставленной ему свободы, он совершенно измучил ее, то проникая в нее между ягодицами, то между бедрами, а в конце осмелел настолько, что велел ей ласкать его так, как она ласкала его приятеля в ресторане.
На следующее утро сэр Стивен прислал за ней машину, и О., приехав к нему на рю де Пуатье, заметила, что ее хозяин словно постарел за ночь. Он был необыкновенно серьезен и хмур.
— Эрик влюбился в тебя, О., — начал сэр Стивен без всяких предисловий. — Сегодня утром он приходил сюда и умолял, чтобы я вернул тебе свободу. Он говорил, что хочет жениться на тебе. Ты понимаешь? Он хочет спасти тебя. — Он на секунду замолчал, потом продолжил: — Ты знаешь, что я делаю с тобой все, что хочу, потому что ты принадлежишь мне, по той же самой причине ты не можешь отказаться от этого. Но ты так же прекрасно знаешь и то, что всегда вольна отказаться принадлежать мне и быть моей. Примерно это я и сказал ему. Он вернется сюда часа в три.
О. засмеялась.
— По-моему, это несколько поздновато, — сказала она. — Вы оба просто сошли с ума. Вы позвали меня только ради этого? Или мы пойдем с вами гулять? Если нет, тогда позвольте мне вернуться домой…
— Подожди, О., — сказал сэр Стивен, — я позвал тебя не только ради этого, но и не для того, чтобы пойти с тобой гулять. Я хотел бы…
— Ну, что же вы замолчали?
— Идем, я лучше покажу тебе.
Он встал и открыл дверь, находившуюся точно напротив входной двери и которую О. всегда принимала за заколоченную дверь стенного шкафа. За ней она увидела очень маленькую комнату с обитыми темно-красным шелком стенами. Посередине, занимая почти половину комнаты, был сделан закругленный помост; по бокам от печи стояли две колонны — точная копия помоста из музыкального салона в Сомуа.
— Двойные окна, обитая войлоком дверь, проложенные пробкой стены, не так ли? — улыбнувшись, спросила О.
Сэр Стивен молча кивнул.
— Когда же вы успели это сделать?
— К твоему возвращению.
— Почему же тогда?…
— Ты хочешь спросить, почему же я ждал до сегодняшнего дня? Все очень просто. Мне нужно было, чтобы тобой кто-нибудь захотел воспользоваться, и вот теперь, когда ты побывала в чужих руках, я накажу тебя за это. Прежде, я никогда не наказывал тебя.
— Накажите меня, — тихо сказала О. — Я ваша рабыня. Когда придет Эрик…
Эрик пришел через час. Он вошел в комнату, увидел там растянутую между двумя колоннами О., мертвенно побледнел и, пробормотав что-то невнятное, тут же исчез. О. думала, что больше его не увидит. Но в конце сентября, уже в Руаси, она вновь встретила его; он три дня подряд требовал ее к себе и, обращаясь с ней хуже чем с животным, страшно истязал ее.
Сова
О. так и не отважилась поведать Жаклин о том, что Рене назвал «истинным положением вещей». Она, правда, помнила о словах, сказанных ей Анн-Мари, которая предупредила ее, что когда О. наконец покинет ее, то станет другим человеком. Поначалу О. не придала особого значения этим словам, но теперь убедилась в обратном.
Скоро Жаклин, довольная и посвежевшая, приехала обратно в Париж. Она по своему обыкновению не обращала внимания на то, что ее лично не касалось. В свою очередь О. не старалась скрыть свою наготу, даже мысль об этом казалась ей противоестественной. Она не собиралась скрываться от подруги, даже когда принимала ванну или одевалась, и продолжала вести себя так, как будто находилась в квартире одна.
На следующий день после своего возвращения Жаклин случайно зашла в ванную комнату как раз в тот момент, когда О. поднялась из воды и собиралась встать на пол, но нечаянно задела железным диском за эмалированный край ванны. Услышав звон железа, Жаклин обратила внимание на странное приспособление, находившееся у О. между ног, и заметила следы от ударов на груди и бедрах.
— Что это у тебя? — удивилась Жаклин.
— Это следы, оставленные сэром Стивеном, — ответила О., и чуть погодя добавила, ничуть не смущаясь и ничего не утаивая: — Рене подарил меня ему. И он заковал мое тело в это железо. Смотри: здесь стоит имя сэра Стивена.
Она накинула на себя махровый халат и подошла поближе к Жаклин, чтобы подруга смогла прочесть надпись на диске. Та взяла диск в руки и стала его рассматривать. Потом, отбросив халат, О. повернулась и, указав на буквы, которые были выжжены у нее на ягодицах, сказала:
— Видишь, он отметил меня своей печатью. А это — следы от хлыста. Сэр Стивен любит истязать меня собственноручно, лишь иногда предоставляя это занятие своей чернокожей служанке.
Жаклин стояла, пристально глядя на О. и не решалась что-нибудь произнести. Заметив это, О. засмеялась и попыталась поцеловать подругу. Жаклин с ужасом отшатнулась от нее и бросилась вон из ванной комнаты.
О. принялась неторопливо вытираться, сбрызнула свое чистое тело духами и расчесала волосы. Затем надела корсет, натянула чулки и, войдя в комнату, взглянула в зеркало, у которого стояла Жаклин и с отсутствующим видом проводила расческой по волосам. Их взгляды встретились.
