— Это наш музыкальный салон, — улыбнувшись, сказала Анн-Мари.
О. только потом узнала, что сюда можно было попасть и непосредственно из комнаты Анн-Мари, через дверь, находящуюся справа от камина.
О. усадили на край помоста, точно посередине между колоннами. Ивонна закрыла стеклянную дверь и опустила жалюзи. В комнате стало темнее. О. заметила, что входная дверь была двойной и, удивившись, спросила об этом Анн-Мари.
— Это чтобы никто не услышал, как ты будешь кричать, — засмеявшись, ответила женщина. — Стены этой комнаты проложены пробковыми плитами, они глушат звук, и снаружи ничего не слышно. Так что, ложись.
Взяв О. за плечи, она уложила ее спиной на мягкий войлок, потом подтянула немного на себя. Ноги О. свешивались с края помоста. Руки ее Ивонна закрепила в торчащем из помоста металлическом кольце. Потом она подняла ее ноги, пропустила через браслеты на лодыжках идущие от колонн ремни, и О. неожиданно почувствовала, что ее зад начинает приподниматься. Вскоре она оказалась распятой между колоннами, с широко разведенными ногами и выставленными вперед ягодицами. Анн-Мари провела рукой по внутренней стороне ее бедер.
— Здесь самая нежная кожа, — сказала она. — Пожалуйста, Колетт, поосторожней, постарайся не повредить ее.
Колетт поднялась на помост. О. успела заметить кожаную плеть в руках девушки, и тут же острая боль на мгновение ослепила ее. О. застонала. Колетт старательно наносила удары, изредка останавливаясь, чтобы полюбоваться своей работой. О., обезумев от боли, неистово билась в ремнях. Она стиснула зубы, стараясь сдерживать рвущийся из нее крик. «Они не услышат от меня просьб о пощаде», — говорила она себе в те редкие мгновения, когда Колетт давала себе передышку. Но именно этого, похоже, добивалась от нее Анн-Мари. Она приказала Колетт бить еще сильнее и быстрее.
О. изо всех сил пыталась сдержаться, но тщетно. Минутой позже она уже плакала и кричала, дергаясь под жалящими ударами плети. Анн-Мари ласково гладила ее мокрое от слез лицо.
— Потерпи еще немножко. Совсем чуть-чуть, — успокаивала она ее. — Колетт, у тебя еще пять минут. Так что поспеши.
Но О. кричала, что она больше ни секунды не может выносить эту боль, и просила, чтобы над ней сжалились и отпустили. Однако, когда Колетт, наконец-то, перестала наносить удары и сошла с помоста, и Анн-Мари, улыбнувшись сказала О:
— А теперь поблагодари меня.
О. не раздумывая сделала это. Она давно знала, что женщины куда более жестоки и беспощадны, чем мужчины, и еще раз получила тому доказательство. Но не страх заставил ее поблагодарить свою мучительницу, а нечто совсем иное. Она давно заметила, но так и не смогла ни понять, ни найти тому причину, противоречивость своей натуры; она путалась в своих чувствах и ощущениях: ей доставляло удовольствие думать о пытках и мучениях, уготованных ей, но стоило ей только на себе ощутить их, как она готова была на все, что угодно, лишь бы они прекратились; когда же это заканчивалось, она снова была счастлива, что ее мучили. И так по кругу — чем сильнее мучили, тем большее потом удовольствие. Анн-Мари, безусловно, понимала это, и поэтому нисколько не сомневалась в том, что благодарность О. была искренней. Потом она объяснила О., почему именно так должно было начаться ее пребывание в этом доме: ей не хотелось, чтобы девушки, попадавшие сюда, в этот мир женщин (а кроме самой Анн-Мари и постоялиц, в доме жила еще и прислуга — кухарка и две служанки, убиравшие комнаты и присматривающие за садом) теряли ощущение своей значимости и уникальности для иного мира, для мира мужчин. И поэтому она считала своим долгом делать все возможное, чтобы этого не произошло. Отсюда и требование, чтобы девушки все время были голыми, и та открытая поза, в которой сейчас находилась О. Ей было объявлено, что в таком положении, с поднятыми и разведенными в стороны ногами, она будет оставаться еще часа три, до ужина. Завтра же, в свою очередь, она увидит на этом самом помосте кого-нибудь из девушек. Подобная методика очень эффективна, но требует уйму времени и большой точности, что делает совершенно невозможным ее применение, например, в условиях замка Руаси. Впрочем, О. скоро сама это почувствует, а сэр Стивен вернувшись, просто не узнает ее.
x x x
На следующее утро, сразу после завтрака, Анн-Мари пригласила О. и Ивонну в свою комнату. Из большого секретера она достала зеленую кожаную шкатулку, поставила ее на стол и открыла крышку. Девушки в ожидании стояли рядом.
— Ивонна ничего не говорила тебе? — спросила она у О.
— Нет, — ответила О. и обеспокоенно подумала, что же такого Ивонна должна была сказать ей.
— Насколько я понимаю, сэр Стивен тоже не захотел ничего рассказывать тебе. Ладно. Вот те самые кольца, которые должны быть надеты на тебя, согласно его желанию, — сказала Анн-Мари и, действительно вытащила из шкатулки два небольших продолговатой формы кольца.
О. заметила, что они были сделаны из такого же матового нержавеющего металла, как и кольцо на ее пальце. Они были трубчатыми и по виду напоминали звенья массивной цепочки. Анн-Мари, взяв одно из колец, показала О., что оно образовано двумя дугами в форме буквы «U», которые вставлялись одна в другую.
— Но это пробный экземпляр, — сказала она. — Его можно снять. А вот рабочая модель. Видишь, в трубку вставлена пружина, и если на нее с силой нажать, она входит в паз и там намертво стопорится. Снять такое кольцо уже невозможно, его можно только распилить.
К кольцу был прикреплен металлический диск, шириной, равный, примерно, длине кольца, то есть где-то двум фалангам мизинца. На одной его стороне золотом и эмалью была выведена тройная спираль, другая же сторона была чистой.
— Там будут твое имя и имя и титул сэра Стивена, а также изображение перекрещенных плети и хлыста. Ивонна тоже носит такой диск, на своем колье. Ты же будешь носить его на животе.
— Как же… — сказала растерявшаяся О.
— Я предвидела твой вопрос, — ответила Анн-Мари, — поэтому и пригласила Ивонну. Сейчас она нам все покажет.
Девушка подошла к кровати и спиной легла на нее. Анн-Мари развела ей ноги, и О. с ужасом увидела, что живот Ивонны в нижней его части проколот в двух местах — это безусловно было сделано для установления кольца.
— О., прокол я тебе сделаю прямо сейчас, — сказала Анн-Мари. — Много времени это не займет. Куда больше мороки будет с наложением швов.
— Вы усыпите меня? — дрожащим голосом спросила О.
— Нет, — ответила Анн-Мари, — только привяжу посильнее, чтобы не дергалась. Думаю, будет достаточно. Поверь мне, это куда менее больно, чем удары плети. Не бойся. Иди сюда.
