К нам сбегалась вся тюрьма, кроме заключенных: «Это покушение на министра!».
- Это покушение на жизнь министра магии!!! - кричал кто-то, а я не понимала, что происходит. - Задержанная попыталась убить министра!
- Да, оформляйте, как покушение. Теперь оснований достаточно, - вздохнул старик, протирая очки платком и отряхивая дорогой сюртук платком. Он бросил платок на пол, перешагнул через него, а я крикнула: «Вы же обещали! Вы обещали свободу, если я.».
- Молчать! - меня скрутили, нацепив наручники, заведя руки за спину. На шее у меня застегнулся ошейник, а я попыталась дернуться и еще раз крикнуть, что это какая-то ошибка. Пыль все еще оседала, поэтому вместо крика получился кашель.
- Тебя казнят на рассвете. За покушение на жизнь министра, - я почувствовала, как меня куда-то волокут, поэтому уперлась ногами. - Попробуй только. Никаких свиданий с родственниками. Никаких апелляций! Завтра ее не должно быть в живых! Надо же!
Мышиные какашки! Моя внучка погибла вместе с матерью, так что твоя ложь подписала тебе смертный приговор!
***
Я дернулся, чувствуя, как у меня колотиться сердце. Я что? Уснул? Кресло подо мной скрипнуло, а на столе лежала целая пачка аналогичных дел. Ничего, мне плевать на репутацию. Я пойду до конца.
- Большой Тапок! Как там Чудовище? - запищали тараканы, окружая меня со всех сторон. Призраки родителей занервничали, мать упала на руки отцу.
- Мерзость какая! - закричала мать. - Пусть выметаются из нашего фамильного гнезда! Это уже слишком, сын!
- Дорогие тараканы, - я протер переносицу, пытаясь отогнать остатки сна. - Покажите моим дорогим родителям, на что вы способны. Ущерб я беру на себя! Не щадите. Мама и папа плохо себя ведут!
- Ура-а-а! - заорали тараканы, расползаясь по углам. Призраки бросились за ними, жалуясь всему миру на то, какой у них отвратительный сын.
Что-то грюкнуло в холле, а потом послышался визгливый мамин голос: «Это же фамильный подсвечник! Это же портрет прапрадедушки! Уберите свои мерзкие лапы от наших фамильных реликвий!».
- Мы вдохнули в прадедушку новую жизнь! - послышались радостные голоса, а потом что-то упало. - Зажгли огонь в его глазах!
- Это же портрет прабабушки! А ну быстро уберите свои мерзкие лапы! - закричал отец, но тут же послышались радостные голоса тараканов: «Была прабабушка - стал прадедушка!».
Внезапно дверь распахнулась, а на пороге стоял дворецкий, протягивая мне конверт. Дрожащими руками я распечатал его и пробежал глазами. Не может быть! Не верю! «Уважаемый Диоваль Ленгрис, с прискорбием сообщаю, что министерство только что отклонило все прошения, включая прошения поданные ранее. Мне удалось узнать, что ее перевели в камеру смертников, и теперь ей вменяется покушение на жизнь министра магии. Заранее приношу свои соболезнования в связи с кончиной дражайшей супруги».
Я смял письмо в руке, чувствуя, как мне внезапно становится тяжело дышать. Виола, маленька Виола будет казнена. Не могу в это поверить. Это же было пустяковое дело, которое развалить было легче легкого!
От внезапно накатившей ярости я отшвырнул стол, глядя, как разлетаются бумаги. Невозможно! Ее же связали по рукам и ногам! У нее нет ингредиентов! Какое покушение! Да она максимум укусить его может!
- Караул!!! - почти хором орали призраки. - Это же люстра из верденского стекла!
- Это - не люстра! Это - цветочек, а мы - ба-а-абочки! - ответили писклявые голоса перед тем, как раздался звон бьющегося вдребезги стекла и инфернальный визг.
Я все еще не верил, чувствуя, как по телу пробежала волна дрожи. Диоваль! Возьми себя в руки!
- Уберите лапы от генеалогического древа нашего древнего рода! - верещала мать, а я в ответ раздавались писклявые голоса: «Тю! Да тут всего лишь прапрапрадедушка! Я знаю свой род до сорок раз «пра» дедушки! Выкусите!».
- Большой Тапок! - послышался тараканий писк, пока внизу сиреной орали два привидения, оплакивая фамильный сервиз. «Это просто красивые ночные горшочки для тараканчиков!» - пояснили писклявые голоса снизу. - Большой Тапок! Что случилось?
- Ее казнят через несколько часов! - процедил я, лихорадочно прикидывая, хватит ли у меня сил пойти на штурм министерства. - Виолу казнят!
- Большой Тапок! Мы только что к ней ползали! Ее не вынести, - зашевелили усами мои маленькие подчиненные. - Но мы тут вытащили какие-то бумажки! Там все бегают и орут!
- Что?!! - опешил я, глядя на Евлампия. Тот обернулся и пискнул: «Ребята! Тащите этот мусор!».
Тараканы тащили огромную папку, следом за ней еще одну. Я схватил папку, видя на ней знакомое имя. На второй папке тоже было имя «Виола». Одна папка была старой, а вторая совсем новой. Папки шлепнулись на стол, а на меня грустно посмотрели.
- Кто? - спросил я, глядя на опущенные усы.
- Дормидонт и Жмых, - проскулили тараканы, а я посмотрел на отпечаток на папке. - Это папкой... Дормидонт отвлекал... Осталось четыре вдовы и восемнадцать детей. Совсем молодой был. А Жмых. Упал в чай.. Сварился. Тоже отвлекал.
Я впервые смотрел на тараканов с пониманием, а потом вздохнул, подзывая слуг.
- Плинтус отковыряйте, - приказал я, глядя на тараканов, которые скорбной процессией потащили лепешку под плинтус со всеми почестями. «И пусть в
следующей жизни ты станешь бабочкой!», - дрожащим голосом произнес Евлампий. Вдовы зарыдали, а я видел усы, которые опустили в знак скорби.
- У них теперь паника! Дела пропали! Еще день на восстановление! Казнь перенесли, -заявили тараканы, а посмотрел на них с благодарностью. Плинтус жалобно заскрипел, а потом послышался писклявый голос: «Мы нашли древнее тараканье захоронение!». Через минуту все тараканье поголовье стало раскапывать его. «Даже крошечка сохранилась!!! Смотрите!!!», - кричали тараканы, а я взял папку, развязал магический узел и
Я развязал магические завязки ближайшей папки, а мне высыпались какие-то газетные вырезки. Сначала я не понял, глядя на старые газеты, а потом увидел семью. Молодой красивый мужчина, милая девушка, так похожая на Виолу и маленький ребенок на руках. «Трагедия в семье Министра! Незарегистрированный маг убил его дочь и внучку!». Я смотрел на портрет, где лицо мужчины было закрашено, зато лица матери и ребенка мило улыбались. « . маленькая Виола находилась в комнате, в тот момент, когда преступник ворвался в дом. Мать встала на защиту, но ее разорвало заклинанием. От маленькой Виолы осталась горстка пепла. Обезумевший от горя отец, ректор магической Академии, пропал после этого случая. Предположительно он самоиспепелился. Приносим соболезнования господину Министру».
Я присмотрелся к фотографии, глядя на шею ребенка, и увидел знакомый медальон.
- Министр хочет убить свою внучку! - выдохнул я, вспоминая все, что знаю о Виоле. -Отец не пропал. Он сбежал вместе с ребенком. «Я ее по кусочкам собирал!», - прозвучал в памяти голос Лича. Так вот почему Мираанус, вот почему «никакой магии». Он мечтал, что его дочь вырастет обычной девочкой. Старый, глупый, сумасшедший дурак. Как можно оградить ребенка от магии, практикуя ее не каждом шагу?
Все сходилось, а я с ужасом смотрел на протокол допроса Виолы. Он знает? Или просто не верит, что она выжила? Или она выжила неудачно, или он выжил из ума! Если бы был призрачный шанс, что кто-то дорогой мне жив, то я бы уцепился за него всеми руками!
Я сверял папки, портреты, медальоны, чувствуя странную дрожь в руках.
- Ну что? - спросили отгоревавшие тараканы, пока снизу раздавался бой посуды и завывание призраков. «На счастье!», - орали тараканы снизу, пока элитный отряд усатых сидел рядом со мной.
- Мы к ней лазили! - заметил Евлампий. - Еды принесли! Но у нее все отобрали! Даже одеяло! Вытащить ее никак! Только по частям!
- Значит, - произнес я, и сам обалдел со своей мысли. Если еще месяц назад при мысли о такой дерзости, у меня по спине пополз бы холодок, то сейчас я понимал, что смотрю на мир проще. - Нужно поговорить с министром. Немедленно.
