и так же неслышно закрыл ее. Он даже головы от бумаг на столе не поднял.
Я решил еще раз перестраховаться.
— Внештатники твой кабинет не прослушивают? — почти шепотом спросил я, подойдя к нему вплотную.
Как он подпрыгнул! Если бы ситуация не была такой серьезной и если бы он меня в прыжке в сторону не отшвырнул, я бы гордился собой. Я даже дал себе слово попробовать этот трюк в более благоприятных обстоятельствах — когда он мгновенно нащупал меня, заломил руку за спину и ткнул лицом в стол. Переход в видимость помог мне не сразу — он еще пару раз моим лицом к столу приложился, не узнал, наверно.
В следующий раз биту сначала со стеллажа возьму. Судя по еще одному тычку, я это вслух сказал.
— Ты вообще с катушек слетел? — спросил он, отпуская меня наконец.
— Значит, не прослушивают? — спросил я в ответ, отскочив в сторону и растирая предплечье.
— Можем проверить, — шагнул он ко мне.
— Давай, — согласился я.
Он остановился и внимательно посмотрел на меня.
Мне хотелось сказать ему, что вот с такой проверки с обоюдного согласия можно было и начать, но времени действительно мало было. Я рассказал ему о встрече с Татьяной, разговоре с внештатниками и своих выводах из обоих.
Какое-то время он молчал, сосредоточенно размышляя.
— А я-то думал, — протянул он наконец, — почему это дело всем так легко с рук сошло…
— Легко? — задохнулся я. — Татьяне?
— Да я про тебя и себя, — неловко глянул он в сторону.
— Что она тебе говорила во время вашей последней встречи? — ухватился я за редчайший момент его неуверенности. — Как объяснила свою просьбу?
— Да ничего особенного, — пожал он плечами, хмурясь. — Что-то вроде того, что мелкие зазнались и их проучить нужно.
— Тогда мне нужна Марина, — быстро сказал я, записывая еще один пункт в свой счет к безликим им. Это же до чего меня довести нужно было, чтобы я в ясном уме и твердой памяти, вслух, объявил о своей надобности в Марине!
— Не понял. — Стас даже отступил от меня.
— Ты когда на землю собираешься? — спросил я, взывая ко Всевышнему со смиренной просьбой, чтобы закон надобности опять заработал.
— Забудь об этом, — категорически заявил мне Стас.
— О чем? — Теперь не понял я.
— Я тебя с собой не возьму, — появилась в его тоне интригующе нервная нотка.
— Да не меня, — успокаивающе махнул я рукой. — Телефон. Чтобы ты его там зарядил.
Он снова двинулся ко мне, но осторожно — с тревогой, переместившейся в его взгляд, ощупывающий меня со всех сторон.
— Тихо-тихо! — хмыкнул я. — У меня здесь просто телефон работает. — И я рассказал ему про наши с Тошей переговоры во время нашего первого совместного задержания.
— Да на сколько того заряда хватит? — недоверчиво поинтересовался он.
— А вот это моя вторая просьба, — обрадовал я его. — Возьми, пожалуйста, у Тоши такую штуковину, чтобы телефон без электричества заряжать — он знает. И скажи ему, — подумав, добавил я, — чтобы все время на связи был, я его наберу, когда от внештатников оторваться смогу.
Связаться с Тошей я смог только через три дня. Стасу нужно было повод для внеочередного визита на землю изобрести. Зато, вернувшись, он передал мне от Тоши целых три таких зарядки и совершенно непривычный с виду новый телефон. Я вскипел — вот сколько мне теперь с этим новшеством разбираться? Оказалось, однако, что помудревший мой подмастерье инструкцию мне передал — в пару строчек и в пошаговой последовательности действий.
И телефон заработал! То ли мне после встречи с Татьяной закон надобности разблокировали, то ли эта блокировка на новый телефон не распространялась, но вызов пошел. Почему-то ко мне — на экране мое лицо появилось. Осознав, видимо, свою ошибку, вызов исправился, и через пару мгновений с экрана на меня смотрел Тоша. У меня горло перехватило — «Привет!» выдавить из себя не смог.
— Так, работает, — тоже без расшаркиваний заговорил Тоша. — И вижу, что это ты. Давай отключай камеру, чтобы заряд зря не расходовать.
— Чего? — растерялся я, лихорадочно шаря вокруг себя в поисках инструкции.
— На значок камеры на экране нажми, — рассеянно объяснил Тоша, глядя куда-то в сторону. — Я Марину подключаю.
Угроза подействовала. По привычке. Хотя мне и казалось, что я сейчас и Марину буду рад увидеть. Недолго, правда, казалось.
Как выяснилось, Марина была в курсе Татьяниного намерения отправиться в западню Стаса, причем вместе с детьми — но и только. Татьяна такую ахинею несла, сказала она, что слушать не хотелось.
— А мне ты об этом сказать не могла? — не сдержался я.
Но если я надеялся хоть раз в вечности услышать раскаяние в ее голосе, то снова напрасно.
— Скажи, пожалуйста, — отрывисто проговорила она, словно я звука не произнес, — Татьяну у вас приняли, несмотря на смерть от несчастного случая?
— Марина, давай вот без этих терминов! — мгновенно завелся я. Опять по привычке.
— Таким образом, создан прецедент, так? — продолжила она, снова проигнорировав мои слова. Тоже по привычке.
— К чему ты ведешь? — насторожился я.
— И к этому прецеденту можно аппелировать, так? — не переставала она бомбить меня вопросами.
— Нет, не так! — взорвался, наконец, я. — Если ты о себе, то забудь об этом даже думать. Без тебя сложно. Я рискую, даже связываясь с вами. Татьяной рискую. А у тебя, между прочим, один несчастный случай уже в досье имеется. По третьему кругу хочешь? И Кису под распыление?
— Ладно, чем мы можем помочь? — вмешался Тоша.
— Тебя попрошу найти мне все, что сможешь, по лечению амнезии, — чуть остыл я. Рано.
— Я тоже с врачами поговорю, — снова выскочила Марина.
— Нет! — рявкнул я. — Я же сказал, что вы все, скорее всего, тоже под наблюдением. Никакой необычной активности — ведите себя так, словно я все связи оборвал. И еще, — добавил я, беря себя в руки, — Тоша, можешь Игоря подключить?
— Да здесь он, — тут же отозвался Тоша.
Палец нашел нужную кнопку без всякой инструкции — и я увидел на экране своего сына. Очень повзрослевшего. И так похожего на Татьяну.
Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.
— Пап… — наконец, начал он.
— Игорь, потом, — перебил я его. — У меня к тебе просьба. Прекратите всю вашу с Дариной деятельность. На время. Твоя мать нашла какое-то решение вашей проблемы. Сейчас нужно помочь ей вспомнить о нем.
— А если… — Он запнулся.
— Никаких если! — сказал я уверенно. Куда увереннее, чем чувствовал себя. — Контакт между нами полностью разрушить не удалось. И никогда не удастся. Но мне совершенно не улыбается
